Босс не по плану - Эва Бондарь

Глава 46 Платон

Клуб орёт. Бас бьёт по грудной клетке. Свет режет глаза.

Я развалился на диване. Ноги широко. Локоть на спинке. В руке стакан. Лёд давно растаял. Мне всё равно. Рядом две какие-то девчонки. Одна трогает меня за плечо. И не только. Пахнет сладким — приторно. Мне всё равно.

Я даже не смотрю. Рус и Саня напротив. Переглядываются.

— Может достаточно, — говорит Рус.

— Я только начал, — отвечаю спокойно.

Делаю глоток. Горло жжёт. Хорошо. Пусть жжёт. В голове одно и то же. Вернулась к отцу ребёнка.

Хмыкаю. Сука.

— Может, уже расскажешь, что произошло? — Рус наклоняется ближе.

Я улыбаюсь. Медленно.

— Жизнь прекрасна, брат. Ты не знал?

Саня хмыкает. Рус смотрит внимательнее. Отвожу взгляд. Смотрю в стакан. Я дебил. Сжимаю челюсть. Я нихуя не понимаю. Что могло случиться за сутки?

Вчера утром она сидела на мне. В кружевном красном белье. Горячая. Дерзкая. С распущенными волосами, которые падали мне на лицо. Она смотрела сверху вниз — и в этом взгляде не было ни сомнений, ни прощаний. Только огонь. Я помню её ладони у меня на груди. Помню, как она медленно наклонялась ко мне. Как шептала моё имя так, что у меня сносило крышу. Это было настоящим. Я это чувствовал.

А сегодня — «я вернулась к отцу ребёнка».

Хмыкаю. Сука.

Рус кивает бармену.

— Ему еще..

Я не спорю. Даже не смотрю.

— Давай, — говорю коротко.

Стакан появляется почти сразу. Лёд звенит. Янтарь плещется.

Рус спрашивает.

— Это из-за Кнопки?

Я медленно перевожу на него взгляд. Он замолкает на полуслове. Видит по лицу.

— Понял, — поднимает ладони. — Всё, молчу.

Саня качает головой.

— Да ладно тебе. Может, хер с ней? Найдёшь ещё кучу таких.

Я смотрю на Саню так, что он перестаёт улыбаться.

— Таких? — переспрашиваю тихо.

Он пожимает плечами.

— Ну… красивых. Горячих. Не одна же она на планете.

Я усмехаюсь. Красивых — да. Горячих — да. Но не её. Делаю глоток.

— Таких нет, — бросаю спокойно.

Рус и Саня переглядываются. Понимаю, что сказал лишнее. Челюсть напрягается.

— В смысле… — отмахиваюсь. — Не начинайте.

Рус смотрит пристально.

— Ты вляпался, брат.

Я криво улыбаюсь. Вляпался? Нет.

Я просто не успел сказать одно слово. И теперь сижу в клубе, пью как мудак и делаю вид, что мне похуй. Делаю ещё глоток. Не похуй. Ни разу.

Смотрю в стакан. Лёд медленно тает. Ищу причину. Что, блядь, произошло? Может… из-за этого?

Она сказала:люблю тебя.

А я? Я промолчал. Не потому что не чувствую. Не потому что плевать. Я просто… не привык. У нас в семье так не говорят. Мне казалось — всё очевидно. Я с ней. Я выбираю её. Я впускаю её в свою жизнь. Я планировал жить в одной квартире, чёрт возьми.

Разве этого мало? Но, может, для неё — да.

Я сжимаю стакан так, что костяшки белеют. Может, ей нужно было услышать. Просто услышать. А я решил, что умнее. Самоуверенный мудак. И теперь она «вернулась к отцу ребёнка». Я выдыхаю сквозь зубы. Блять.

Саня наклоняется ко мне.

— Пойдём выйдем. Проветримся.

Я молча киваю. Музыка остаётся за спиной. Дверь клуба захлопывается. Воздух снаружи холодный. Режет лёгкие. У бара у входа толпятся люди.

Саня достаёт сигареты. Щёлкает зажигалкой.

— Будешь?

Я не курю. Никогда. Смотрю на сигарету пару секунд. Беру.

— Давай.

Подношу к губам. Саня прикуривает. Огонёк отражается в стекле бара. Делаю затяжку. Горло сразу обжигает. Кашель подступает, но я его давлю. Дым тяжёлый. Горький. Отлично.

Саня смотрит на меня сбоку.

— Ты её любишь?

Я выпускаю дым. Медленно. Смотрю вперёд. Молчу.

— Понял. — усмехается.

Меня это бесит.

— Что ты понял? — поворачиваюсь к нему.

— То, что если бы не любил — ты бы сейчас не сидел с таким тупым лицом.

Я делаю ещё затяжку. Сильнее.

Люблю?

Слово крутится в голове. Я не говорил его. Но когда представил её с другим — внутри всё перекосило. Когда услышал «я вернулась» — будто по рёбрам дали. Когда Саня сказал «найдёшь ещё кучу таких» — захотелось врезать.

Стряхиваю пепел.

— Я не привык вот к этому, — говорю глухо. — К разговорам. К признаниям. Мне казалось, и так понятно.

Саня затягивается.

— Тебе понятно. А ей?

Тишина. Холод становится ощутимее. Я смотрю на тлеющий кончик сигареты. Делаю последнюю затяжку. Глубокую. Лёгкие жжёт.

— Блять… — тихо.

Дверь клуба распахивается. На улицу вываливается компания — трое парней. Шумные. На взводе. Один проходит мимо. Плечом задевает меня. Сильно. Он оборачивается.

— Ой, извини, брат, — говорит с ухмылкой. Не извиняясь.

Я медленно поворачиваю голову. Секунда. Он видит взгляд — и вместо того чтобы замолчать, добавляет:

— Чё смотришь?

Саня тихо:

— Платон…

Я уже шагнул.

— Ты сейчас серьёзно, блядь? — спрашиваю спокойно.

Он хмыкает.

— А что?

И вот этого «а что» хватает. Я толкаю его первым. Жёстко. В грудь. Он отшатывается.

— Ты охуел? — орёт.

Дальше всё быстро. Кто-то хватает меня за плечо. Я разворачиваюсь — кулак в челюсть. Чувствую, как костяшки врезаются в кость. Удар глухой. Настоящий. Саня влетает сбоку. Рус уже здесь.

Шум. Мат. Чей-то локоть в ребро. Чужие руки.

Один из их компании бросается на меня. Я ловлю его за куртку, тяну вниз, бью. Снова. Ещё. Внутри не злость. Облегчение. Наконец-то всё просто. Удар — ответ. Меня толкают к стене. Кто-то пытается заломить руку. Я вырываюсь. Бью вслепую.

Слышу, как Саня орёт:

— Хватит! Блять, хорош!

Чья-то кровь — не понимаю чья — на губах солёная. Вышибалы уже бегут. Я делаю ещё шаг вперёд, но Рус хватает меня сзади.

— Всё! Всё, сука, хватит!

Меня держат. Тяжело дышу. Сердце долбит. Я начинаю ржать. Сначала коротко. Хрипло. Потом громче.

Рус напрягается.

— Ты чё?

Я смеюсь, запрокидываю голову. Вышибалы смотрят настороженно. Мне реально смешно. Блядь. Полегчало. Вытираю губу большим пальцем. Смотрю на кровь.

— Нормально, — говорю, всё ещё усмехаясь.

Саня качает головой.

— Ты псих.

Может.

Мы ещё стоим какое-то время на улице. Вышибалы косо смотрят, но не подходят. Рус трёт ладонью лицо.

— Всё, я домой. Хватит на сегодня.

Саня смотрит на меня.

— Ты как?

Я пожимаю плечами.

— Живой.

Губа ноет. Костяшки