Диего - Джинджер Талбот

только он решает, что поставил кого-то на место, и тот унижается подобающим образом, через некоторое время Анджело становится скучно, и он идет дальше. Он хочет видеть рыдания, мольбы, неприкрытое страдание... подобные тому, что дает ему Умберто. Если он не получит такой реакции, будет искать это в другом месте.

Проблема этих Капо в том, что они чертовски высокомерны, и им трудно скрывать свои эмоции. Но не мне. Я реалист. И способен разработать стратегию. Я могу на время проглотить свою гордость.

Почтительно киваю, склонив голову, как волк, подчиняющийся своему альфе, пока мысленно потрошу его.

— Конечно, сэр.

Он делает широкий жест: — Поскольку я хороший парень, а ты привык иметь под рукой маленькую дырку для траха, я могу поговорить с русскими, чтобы они продали тебе замену. Уверен, они будут рады одолжить одну из своих сучек. Вот где окажется Доната, когда мне надоест.

Русские занимаются торговлей людьми в Чикаго. Это не мое дело, и уж точно не мне указывать другим преступным группировкам, что им делать.

— Ценю это, сэр, — у меня нет никакого желания обзаводиться секс-рабыней, но я не собираюсь отказывать Анджело.

Как только выхожу, рассказываю Клаудио о том, что только что произошло.

— Как бы ускоряет процесс, — замечает он, вливаясь в поток машин.

— Думаешь? — огрызаюсь я. У меня сейчас дерьмовое настроение.

У меня звонит телефон. Неизвестный номер, что не очень хорошо. Мало кто знает мой номер.

Отвечаю на звонок, одолеваемый раздражением.

— Кто это? — рявкаю я.

— Твой старый друг, — сержант Браун. Я узнаю его голос. Он достаточно умен, чтобы не называть своего имени в разговоре, который может быть записан. Мои технические специалисты заверили, что линия защищена, но они также советуют перестраховываться и думать, что все записывается. Это не паранойя, когда на тебя идет охота.

— Я занят.

— Ты захочешь это услышать. На старом месте? Через пятнадцать минут?

Блядь. Мне сейчас вообще не до этого, но я также не хочу рисковать, игнорируя полезную информацию.

— Ладно.

Велю Клаудио завернуть в сторону парка. Он высаживает меня, и я спешу через парк, петляя по дорожкам. Сержант Браун ждет меня на скамейке, где он встречается с членами семьи, чтобы обсудить дела. Он в штатском.

Опускаюсь на скамейку рядом с ним.

— Говори быстрее, у меня планы на вечер.

Он укоризненно качает головой.

— Тебе следует быть повежливее со мной. Я здесь, чтобы оказать тебе услугу. У меня есть информация, которая может пригодиться. Сегодня кто-то анонимно позвонил в наш офис и заявил, что ты держишь в плену дочь Умберто.

Ярость бушует во мне, но я сохраняю нейтральное выражение лица и спокойствие в голосе: — И?

— Мы связались с Умберто, и он заявил, что его дочь дома и с ней все в порядке. Мы послали туда патрульную машину, но ее там не оказалось, Умберто сказал, что она просто уехала покататься. Он отказался дать офицеру номер ее мобильного. Пока что мы отложили это дело, но, возможно, не сможем игнорировать это вечно. Если она околачивается где-то поблизости от твоего дома... — он замолкает, пожав плечами.

Понимаю, что он имеет в виду, — перевезти ее в другое место.

— У тебя же должны быть какие-то предположения о том, кто звонил.

— Я даже не могу сказать, мужчина это или женщина. Он использовал маскировщик голоса и звонил с одноразового телефона, находясь Медоуз-парке. Я мог бы попросить кое-кого об одолжении и получить доступ к дорожным камерам всего района, чтобы найти хоть какую-то зацепку, но в этом парке есть большие участки, где нет видеонаблюдения, и тысячи людей снуют туда-сюда.

— Хорошо. Спасибо, что предупредил.

Его круглые темные глаза блестят от жадности.

— Это, должно быть, стоит дополнительных денег.

Встречаюсь с ним взглядом.

— Ты и так уже выкачиваешь у семьи слишком много денег за молчание. И ты следишь за мной, причем паршиво, пытаясь собрать больше информации, которой сможешь меня шантажировать, так что давай не будем притворяться приятелями.

Он хмурится.

— Не знаю, о чем ты говоришь, — бурчит он, — я здесь, чтобы оказать тебе услугу.

— Ты делаешь то, за что мы тебе платим, а именно информируешь нас обо всех угрозах для любого члена семьи. Если бы на меня устроили облаву и не предупредили заранее, ты бы оказался в полной заднице, и ты это знаешь. Если продолжишь так давить на нас, это плохо для тебя кончится.

Он пытается выглядеть устрашающе. Это не очень хорошо работает, когда у тебя брюхо лежит на коленях, и ты на шесть дюймов ниже.

— Это угроза?

— Это услуга, — говорю с презрением, вставая. — А ты не незаменим. Ты даже не знаешь всех копов, которые на нас работают. И так случилось, что в настоящее время именно ты обходишься нам дороже всех.

Он сердито смотрит мне вслед, пока я возвращаюсь к машине. Пересказываю Клаудио все, что произошло.

— Есть идеи, кто мог позвонить?

Клаудио пожимает плечами.

— Сейчас самое подходящее время избавиться от нее, не так ли? Если бы она была у Анджело и копы нашли ее там...

Да. Анджело бы закрыли.

Но у него было бы достаточно времени сначала изнасиловать ее. Пытать. И это при условии, что копы вообще найдут ее там, что маловероятно. У него огромный особняк в закрытом поселке, а территория особняка огорожена и охраняется. Его предупредят задолго до того, как правоохранительные органы проникнут внутрь. И к тому времени она уже будет спрятана. Мертва. Потеряна.

Клаудио пристально смотрит на меня, ухмыляясь.

— Что? — сердито спрашиваю я.

Его губы расплываются в редкой улыбке. Это жутко; улыбкам не место на таком лице.

— У тебя все плохо, босс. У тебя все очень плохо.

Глава 15

Сегодня среда, но по какой-то причине в этом заведении многолюдно всегда. Ношусь по залу на предельной скорости, подхватывая пустые стаканы и протирая столы. Кажется, их никогда не отмыть до чистоты. Это часть атмосферы. Новая мебель смотрелась бы здесь странно и неуместно.

Я уже почти не ощущаю характерного запаха пота, пива и сигарет. Как будто я здесь уже целую вечность. На мгновение закрываю глаза и пытаюсь вспомнить запах дома — духи мачехи, свечи с гарденией, которые она так любит, теплый, дрожжевой аромат нашей кухни, — но он исчез, вместе с тем уютом, который дарил мне.

Когда открываю глаза и оглядываюсь по сторонам, чувствую странное принятие. Если бы обстоятельства сложились иначе, мне было бы здесь хорошо. За исключением