Диего - Джинджер Талбот

Мои осведомители сообщили, что Джоуи Эспозито настоял на том, чтобы прийти на сегодняшнюю встречу, потому что у него есть некоторые опасения по поводу возникших у нас проблем. Анджело предпочел не поделиться со мной этой очень важной информацией. К счастью, в последнее время многие его подчиненные доверяют мне, даже те, кто, как предполагалось, был ему предан.

Из-за того, что его старшего брата Тиберио нет в городе, он теряет власть и влияние. А Анджело слишком деспотичен и жесток. Править страхом — это, конечно, хорошо, но когда твои солдаты знают, что они расходный материал, а ты не принимаешь даже самых простых мер предосторожности, чтобы защитить их, угрозы не действуют. Люди умирают, получают увечья или попадают в тюрьму без всякой причины. Яркий тому пример — Кармело.

Во мне начинает бурлить негодование. Я действую в тени, подливая масла в огонь, чтобы произошел взрыв.

На могиле отца я дал молчаливую клятву отомстить тем, кто его туда уложил. Я играю длинную партию на протяжении многих лет. Умберто уже можно считать покойником. И теперь мне остается убедиться, что я проживу достаточно долго, чтобы Анджело смог повеситься на собственной веревке.

— Мне не нравится, что он не сказал тебе о том, что Джоуи будет на встрече, — хмурится Клаудио, когда мы останавливаемся перед зданием. — Такое ощущение, что это сделано намеренно. Как будто он хочет тебя припугнуть.

— Согласен, но меня мало что пугает. И я был предупрежден, так что проблем быть не должно.

Припарковав машину, Клаудио задумчиво хмурится.

— На прошлой неделе ты был золотым ребенком Анджело. Что изменилось?

— Не думаю, что что-то изменилось, во всяком случае, пока, — пожимаю плечами. — Просто Анджело так устроен. Он никому не предан, за исключением, возможно, своего брата, но даже в этом я не уверен. Анджело из тех, кто предпочитает позорить других, считая, что на их фоне он выглядит лучше. Поэтому он надеется, что, придя туда, я буду сбит с толку, увидев одного из Пяти, и стану нервничать и вести себя нелепо.

Клаудио качает головой.

— Если ты выставишь себя слабаком перед членом совета, это дорого тебе обойдется, и он может приказать Анджело, чтобы тот понизил тебя в должности. Тогда ты в полной жопе. Но если ты будешь держать себя в руках и произведешь на него впечатление, Анджело начнет ревновать, и ты в любом случае окажешься в полной жопе.

Люди недооценивают Клаудио. Они думают, что он просто тупой, страшный социопат. Только две части этого описания верны. То, что он мало говорит, не означает, что он тупой. На самом деле у него острый ум.

Киваю в знак согласия: — Как-то так. Не волнуйся. Я зашел так далеко, потому что знаю, как морочить им головы. Я пойду туда, буду вести себя нейтрально, не буду выпендриваться. Вернусь через полчаса или меньше, просто подожди меня.

Открываю дверь и уже собираюсь выйти, но замечаю задумчивое выражение лица Клаудио.

— Если Анджело тебя подставит и с тобой что-то случится, я, блядь, сдеру с него кожу и буду носить как ремень.

Смотрю ему в глаза. Ну, блядь. Он говорит всерьез. Клаудио какое-то время работал на кожевенном заводе. Внезапно бросаю взгляд на кожаный ремень, который он всегда носит. Один и тот же ремень, все время. Думаю, это единственный ремень, который у него есть. На нем есть отметина, которая, если подумать, может быть рубцом. Сделан ли он из... нет, не хочу знать.

— Нет, ты этого не сделаешь. Это прямой приказ, — огрызаюсь я. — Неважно, что со мной случится. Если я мертв, то мертв, и самоубийственная миссия меня не вернет. Ты можешь уехать из города или покинуть Синдикат, если хочешь, но ты не объявишь войну Анджело Калибри от моего имени. Это бессмысленно. Ты подпишешь себе смертный приговор.

Клаудио медленно поворачивает голову, и его гранитно-серые глаза встречаются с моими.

— Не могу вспомнить твоих приказов, которых бы я ослушался, но этот — один из них. Ты можешь уволить меня прямо сейчас. Я пойму. Но независимо от того, работаю я на тебя или нет, если по вине Анджело ты умрешь, он за это заплатит.

Ударяю кулаком по приборной панели.

— Ты тупой, упрямый, гребаный мудак, ты знаешь это?

— Спасибо, босс, это было поистине прекрасно, — он одобрительно кивает. — Я собираюсь научиться вышивать, чтобы вышить это на подушке.

Теперь он решил, что у него есть чувство юмора? Долбаная заноза в моей заднице.

— Кусок дерьма, — рычу я и иду на встречу.

Клаудио предан мне не просто так. Я понял это. Я многим рисковал, чтобы спасти его. И Рокко тоже. Но не хочу, чтобы кто-то из них погиб бессмысленно.

Захожу в лифт и поднимаюсь в офис.

Джоуи Эспозито сидит во главе стола, а Анджело — сразу слева от него. Густые темные волосы с проседью, насыщенный загар, гордый римский нос. Одет в сшитый вручную костюм из светлой шерсти, который стоит больше, чем машина, на которой я езжу.

Четверо крепких парней стоят у стены; это охрана Джоуи. Два телохранителя Анджело — в другом конце комнаты. На серебряном подносе стоит кофе и ваза с бискотти (Прим: — популярное итальянское кондитерское изделие, представляющее собой сухое печенье с характерной длиной и изогнутой формой). Когда вхожу, Джоуи макает бискотти в кофе.

Умберто здесь нет. Это значит, что он официально понижен в должности. Теперь Анджело будет думать, кого назначить младшим боссом. Это буду не я: у меня нет родословной.

Делаю вид, что слегка удивлен, увидев Джоуи, и киваю в знак уважения.

— Сэр, не знал, что вы будете здесь. Это большая честь. Анджело, рад вас видеть, сэр.

Его проницательные глаза сужаются, когда он оценивает меня.

— Взаимно. Кофе? — он жестом указывает на поднос.

Присаживаюсь и наливаю себе чашку. Он не так хорош, как тот, что готовлю я, но я киваю в знак благодарности и делаю вид, что потягиваю божественный нектар. Бискотти печет жена Джоуи, это я точно знаю, поэтому угощаюсь несколькими и имитирую неподдельный восторг. Это вызывает у него слабую улыбку. Почему-то я думаю о Донате, о ее стряпне и о том, как счастлива была бы она, если бы могла зарабатывать этим на жизнь.

Черт, эта женщина мешает мне сосредоточиться, ничего подобного со мной прежде не происходило.

Пару минут мы болтаем обо всем и ни о чем: жалуемся на