Диего - Джинджер Талбот

— Я тебе не доверяю. Ты не дал мне ни одной причины для этого, — говорю я, и каждое слово пропитано болью.

— Знаю, — в его голос сквозь сильное желание просачивается печаль. — Но ты хочешь меня. Я нужен тебе. Это все, что сейчас имеет значение, не так ли?

Затем он возобновляет ласки, дразня меня языком. Постепенно обида оттесняется в дальние уголки сознания. Ощущаю сильный вихрь ощущений, который закручивается, и, наконец, разлетается на множество обломков экстаза, пульсирующих во мне.

Пока лежу, содрогаясь, он сползает с кровати и встает. Наблюдаю за ним сквозь полуприкрытые веки.

Он хватает меня за бедра и переворачивает. Затем начинает рыться в тумбочке.

— Что ты делаешь? — требую я. Неужели он передумал? Он ищет презерватив?

Он достает маленький флакон, и я вижу этикетку. Лубрикант. Он раздвигает пальцами мои ягодицы, и я чувствую, как что-то холодное капает на мою дырочку. Когда он вводит палец внутрь, я напрягаюсь.

— Расслабься. Или будет еще больнее, — его голос стал жестоким и дразнящим. Он поддался свой темной стороне, и это должно напугать меня, но вместо этого мне хочется дать отпор, посмотреть, как далеко он зайдет. Хочется, чтобы он исследовал тайны моего тела и открыл то, что мне действительно нравится, но я не могу попросить об этом, потому что хорошие девочки так не поступают.

Пытаюсь отодвинуться, просто чтобы посмотреть, что он будет делать, но он раздвигает мои ноги и садится на бедра, удерживая в ловушке.

Два пальца входят в меня, и он раздвигает их. Внутри все жжет, пульсирует.

— Не надо, — кричу я, — не туда.

— Такая тугая, — мурлычет он. — Тебя нужно немного подготовить, иначе я могу тебя поранить, — он двигает пальцами туда-сюда, не вынимая их полностью. Теперь жжение сменилось постоянной пульсирующей болью. Если так ощущаются только пальцы, то, что же сделает со мной его твердая эрекция?

— Диего. Пожалуйста, — умоляю я, — только не это. Ты слишком большой.

— Спасибо. Ты так тешишь мое самолюбие, детка, — издевается он. — Хочешь рассказать мне все свои секреты?

— Ты, ублюдок! Нет! — кричу я, сопротивляясь шелковым узам, стягивающим запястья.

Он убирает пальцы.

— Ты сама напросилась, — толстая головка его члена прижимается к заднему проходу. Безумно извиваюсь, но я в ловушке, и он с усилием толкается в меня. Внутри вспыхивает слабый взрыв боли, и я кричу в подушку, но это только подстегивает его. Одним грубым толчком он входит наполовину.

— Так чертовски туго, — стонет он, — так хорошо, — и вонзается в меня, входит и выходит, и пока боль обжигает задницу, он протягивает руку и начинает поглаживать мою маленькую розовую пуговку. Она уже набухла и стала чувствительной после недавнего оргазма, и когда он проводит по ней большим пальцем, это мучительно приятно. Я всхлипываю в подушку: — О Боже, о...

Его стоны удовольствия взвывают к животной потребности, находящейся глубоко внутри меня. В красной дымке ощущений не могу понять, где кончается боль и начинается удовольствие. Нервы словно в огне. Когда мне кажется, что я вот-вот кончу во второй раз, он останавливается.

— Умоляй меня, грязная девочка.

Я умру, если не кончу. Сгорю изнутри.

— Пожалуйста, — задыхаюсь я, от гордости не осталось и следа, — пожалуйста, мне это нужно, Диего.

Он снова начинает двигаться, одновременно невыносимо растягивая меня и терзая клитор. Он такой большой, что не могу поверить, что он не разорвал напополам. Оргазм застает врасплох, и я громко кричу в подушку, пока мое тело бьется в конвульсиях. Он присоединяется ко мне, его гортанные стоны наслаждения окутывают меня. Когда он, наконец, выходит, я чувствую не только мгновенное облегчение от жгучей боли, но и пустоту.

Он развязывает запястья, и мои руки безвольно падают по бокам. Мои внутренности разжижились и превратились в желе. Я не смогла бы пошевелиться, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Он обнимает меня и прижимает к себе.

Проходят минуты, и я так боюсь, что он заставит меня уйти, но он этого не делает. Лишь продолжает держать меня в своих объятиях, пока мы не засыпаем.

Глава 14

Послеполуденное солнце отражается от офисного здания, отбрасывая яркие лучи, обжигающие глаза любому, кто осмелится смотреть на них слишком долго. Это здание хранит секреты. На бумаге оно заполнено офисами импортно-экспортных компаний, адвокатской конторы, бухгалтерской фирмы и других респектабельных предприятий. Но все это лишь прикрытие. Все до единого предприятия принадлежат Синдикату под названиями различных подставных компаний.

Сегодня утром я убедился, что у меня есть новый человек, который займет место Кита Мэлоуна, таможенника-извращенца. Затем сообщил об этом Анджело, и он приказал встретиться с ним в офисе ровно через час.

Сержант Браун и его люди сели мне на хвост, как только я вышел из бара. Обычно я предпочитаю выезжать с запасом, потому что не могу рисковать, приводя сюда копов, но Анджело назначает время и место встреч, и никто другой не имеет права голоса.

Моя команда знает, что ко мне можно обратиться с любыми вопросами — не потому, что я мистер Сюси-Пуси, а потому, что верю, что они могут обладать знаниями, которые могут быть полезны. Ведь если я отправлю их на рискованное дело, есть вероятность, что их арестуют или убьют, и это плохо скажется на бизнесе.

Например, Анджело чертовски разозлится, если я приведу сержанта Брауна прямо к офисному зданию, поэтому, по-хорошему, я должен был сообщить Анджело, что мне понадобится дополнительное время, чтобы оторваться от копов. Но ты играешь с комбинацией, которая у тебя на руках.

Однако рано или поздно мне все равно придется разобраться с сержантом Брауном. Он слишком зациклился на моей заднице. Перестрелка в баре также не была на руку — мы официально попали в поле зрения копов.

Нам с Клаудио приходится совершить несколько хреновых дорожных маневров, чтобы сбросить хвост, но мы добираемся до входа в здание с запасом в несколько минут. На мне сшитый на заказ костюм, потому что я знаю, что там будет один из Пяти.

Существует незримая карта, на которой США разделены на пять территорий, и каждой из них управляет одна «семья». Семьи не обязательно связаны между собой; это может быть несколько семей или отдельных людей, работающих вместе, но у них есть один избранный представитель. Вместе они составляют Совет.

Братья Калибри владеют