Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

падающим вражеским самолетом. Задыхаясь, он выровнялся и пошел на снижение сквозь облака, давая возможность слегка успокоиться и мотору, и своему бешено колотящемуся сердцу. Еще секунда, и он угробил бы двигатель и присоединился бы к сбитому «мессершмитту», превратившись в воронку в английской земле.

Две подтвержденные уничтоженные цели. Еще три, и он будет асом.

Слева пристроился дружественный «спитфайр». Под стеклянным куполом кабины Джеймсон разглядел Говарда, качающего головой.

— Я расскажу Скарлетт, что ты творишь, — предупредил друг по рации.

— Не вздумай, — рявкнул Джеймсон, взглянув на фотографию, закрепленную под рамкой высотомера. Снимок смеющейся Скарлетт, который был сделан сразу после вступления сестер в Женский вспомогательный корпус.

Фотографию дала ему Констанс, потому что Скарлетт категорически отказалась и заявила, что он и так знает, как она выглядит, и ему вовсе не обязательно таскать с собой на боевые задания ее физиономию. Конечно, Джеймсон знал, как она выглядит. Именно поэтому ему хотелось смотреть на нее постоянно.

— Тогда поосторожнее, — предупредил Говард.

Джеймсон насмешливо хмыкнул, зная, что разговор не окончен и они еще это обсудят за кружкой пива. У Скарлетт и так достаточно поводов для беспокойства, и о летных привычках Джеймсона ей лучше не знать. Главное, он возвращается к ней, а что он делает в небе — вопрос десятый.

Тем более что через несколько дней ему предстояло отправиться в часть в Чёрч-Фентоне, и он еще не придумал, как взять Скарлетт с собой. Эскадрилью «Орел», состоящую только из американских пилотов, служащих в британских ВВС, действительно сформировали.

Его переводят на новое место службы.

— Командир группы Сорбо, прием, — поступил общий вызов по рации. — Говорит командир подразделения. У нас сорок пять плюс на подходе к Кинли. Угол тринадцать. Вектор двести семьдесят.

— Вас понял, — отозвался командир их истребительной авиагруппы.

Они возвращались в самую гущу боя.

Два дня. Два дня у Скарлетт не было вестей от Джеймсона. Она знала, что его эскадрилья дозаправлялась на других аэродромах в течение этих двух дней, самых долгих в жизни Скарлетт. Непрестанные воздушные налеты смертельно ее измотали. И за планшетом на службе, и в сердце.

Она знала о гибели как минимум двух десятков пилотов.

Вчера Скарлетт, помимо дежурства, почти целый день провела в бомбоубежище. Она думала только о Джеймсоне. Где он сейчас? Все ли с ним хорошо? Не ранен ли он, если не хуже…

Скарлетт ждала его возвращения сегодня, и не она одна. В их небольшой группе встречающих собралось около десяти женщин, все — возлюбленные пилотов. Они стояли на заасфальтированном пятачке между припаркованными машинами и парой оставшихся на аэродроме ангаров. Примерно на том же месте, где их с Джеймсоном застала бомбежка ровно месяц назад, когда был уничтожен второй ангар.

Воздух наполнился гулом моторов, и сердце Скарлетт забилось быстрее.

Они уже здесь.

«Спитфайры» заходили на посадку; она расправила плечи и пожалела, что надела синее клетчатое платье, а не военную форму. Женщине в военной форме полагается держать себя в руках, а конкретно сейчас это было немыслимо. Нервы буквально звенели от напряжения.

Прошло еще минут двадцать, прежде чем первые пилоты, все еще в летных комбинезонах, вышли к встречающим. Некоторых Скарлетт узнала, в частности трех американцев, которым через два дня предстояло улететь вместе с Джеймсоном на новое место службы. Приказ о его переводе не должен был стать для нее неожиданностью — видит бог, ВВС — самые мобильные войска, — но известие все равно ее потрясло. Желудок Скарлетт сжимался, пока все больше и больше пилотов выходило на улицу.

И наконец она увидела Джеймсона.

Она бросилась ему навстречу, расталкивая толпу.

Он заметил любимую, тоже ускорил шаг и легко подхватил ее на руки, когда она бросилась в его объятия.

— Скарлетт, моя Скарлетт, — прошептал он ей в шею, по-прежнему прижимая к себе, так что ее ноги болтались над землей.

— Я люблю тебя. — Руки Скарлетт слегка дрожали, но она вцепилась в него мертвой хваткой, и ее накрыло ударной волной облегчения.

— А я тебя. — Не разжимая объятий, Джеймсон чуть отстранился и посмотрел ей в глаза.

— Я так за тебя боялась. — Правда сорвалась с ее губ с неожиданной легкостью. Все последние два дня она только и делала, что скрывала страх от сестры.

— Не надо бояться. — Он улыбнулся и поцеловал ее в губы.

Скарлетт прильнула к нему и ответила на поцелуй, хотя вокруг была куча народу. Сегодня ей все равно. Пусть смотрит хоть сам король.

Джеймсон держал ее бережно, но целовал с такой страстью, что у Скарлетт закружилась голова. Наконец он оторвался от ее губ и опять посмотрел ей в глаза. К радости Скарлетт, он не поставил ее на землю. Джеймсон был единственным человеком на свете, рядом с которым она ощущала себя хрупкой и нежной, но при этом не казалась себе слабой и маленькой.

— Выходи за меня замуж, — сказал он, глядя на нее сияющими глазами.

Скарлетт вздрогнула.

— Что?

— Выходи за меня замуж. — Джеймсон улыбнулся, чуть приподняв брови. — Всю последнюю неделю я пытался придумать, что надо сделать, чтобы нам не пришлось расставаться, и вот что придумал. Выходи за меня замуж, Скарлетт.

Погодите, он что, сделал ей предложение? Как бы сильно Скарлетт его ни любила, это как-то уж слишком рано, слишком опрометчиво и слишком похоже на деловую договоренность. Она открыла рот и тут же закрыла, на миг утратив дар речи. А потом все же сумела произнести:

— Поставь. Меня. На. Землю.

Джеймсон еще крепче прижал ее к себе.

— Я не могу жить без тебя.

— Ты со мной прожил всего два месяца. — Она сжала губы, приказав своему глупому сердцу молчать.

— Мне бы хотелось прожить их с тобой, — прошептал он, и от его низкого, чуть рычащего голоса у нее все внутри превратилось в желе.

— Ты понял, о чем я. — Скарлетт обхватила его за шею.

Джеймсон так и не поставил ее на землю.

— Мы могли бы жить вместе до конца наших дней, — тихо проговорил он. — Один дом. Один обеденный стол… одна постель.

— Ты же не можешь всерьез предлагать пожениться так скоро лишь потому, что тебе не терпится затащить меня в постель. — Скарлетт выгнула бровь.

Не то чтобы она не думала о Джеймсоне в таком ключе. Еще как думала. Часто. Слишком часто, если верить ее моральным устоям, и недостаточно часто, если верить ее сослуживицам и соседкам по казарме.

Его глаза вспыхнули смехом.

— Ну нет. Хотя мне нравится, что ты обратила внимание именно на постель. Если бы