Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

— Дэн все еще работает агентом по недвижимости?

Наверняка это здание в его ведении.

— Да. В прошлом году он помог нам найти новый дом. — Хейзел помахала Дэну, который заметил, что мы на него смотрим.

— Может, зайдем на минутку?

Я посмотрела на высокие эркерные окна по обе стороны от двери и представила, как солнечный свет будет падать сквозь них после полудня и до самого вечера.

— Без проблем.

Я открыла тяжелую стеклянную дверь и вошла в магазин. Здесь больше не было ни гигантских аквариумов, ни тюков с подстилкой для хомяков. Даже стеллажи исчезли. В помещении было пусто, если не считать Дэна, который встретил нас обаятельной улыбкой, совершенно не изменившейся со времен старшей школы.

— Джорджия, сколько лет, сколько зим! Софи говорила, что ты вернулась.

Он шагнул вперед и крепко пожал мне руку, а потом пожал руку Хейзел.

— Привет, Дэн. — Я обвела взглядом его долговязую фигуру и уставилась вглубь торгового зала. — Извини, что врываюсь. Просто хотела узнать, что теперь будет с этим магазином.

— Ищешь коммерческую недвижимость? — спросил он.

— Мне просто… любопытно.

Ищу ли я коммерческую недвижимость? Насколько это вообще практично?

— Ей любопытно, — улыбнулась Хейзел.

Дэн тут же переключился в режим риелтора и принялся расписывать достоинства магазина. Он провел нас вглубь помещения, мимо единственного предмета обстановки, что сохранился из прошлых времен: застекленного прилавка, где я когда-то заплатила за свою первую аквариумную рыбку.

— И почему он до сих пор не продан? — спросила я, когда Дэн открыл заднюю дверь. Видимо, в кладовую. — Мистера Наварро не стало… когда? Год назад?

— Магазин выставлен на продажу около полугода назад, но здешний склад… Я сейчас вам покажу. — Он включил свет, и мы прошли следом за ним в просторное недостроенное помещение.

— Ого!

Две пары огромных гаражных ворот, бетонный пол и бетонные стены. Высокий потолок с несколькими рядами флуоресцентных ламп.

— Помещение под склад в разы больше торговой площади, но мистеру Наварро это как раз подходило. Он увлекался ремонтом старых классических автомобилей, а миссис Наварро ворчала, что они заполонили весь двор.

Вот оно. Идеальное место для печи. Хотя, наверное, только для малой печи. И конечно, для нагревательной. В нишу прекрасно поместится термошкаф для отжига. Я внимательно изучила потолок. Довольно высокий, но все равно надо будет пробить несколько дополнительных вентиляционных отверстий.

— Узнаю этот взгляд, — сказала Хейзел у меня за спиной.

— Нет никаких взглядов, — ответила я, уже присматривая лучшее место для блока и верстака.

— Сколько за него просят? — спросила Хейзел.

Дэн назвал цену, и у меня глаза полезли на лоб. Если добавить расходы на переустройство, оборудование и материалы, получалась и вовсе кругленькая сумма. Почти все мои сбережения. Даже думать об этом смешно, но я уже думала. Я попросила Дэна обязательно мне позвонить, если кто-то заинтересуется магазином, и мы с Хейзел отправились на педикюр.

Она написала сообщение своей маме, пригласила присоединиться к нам. Я тоже написала маме, но та не ответила. Видимо, прилегла отдохнуть. В последнее время мама часто спит днем.

Я вернулась домой с аккуратными розовыми ноготочками на ногах, цвета «Летний коралл». Моя разумная сторона вовсю спорила с творческой, перечисляя причины, по которым не стоит даже мечтать о покупке магазина. Я много лет не работала со стеклом. Затевать собственный бизнес рискованно. Что, если я провалюсь в этом деле с таким же треском, как в браке? По крайней мере, никто не напишет об этом в таблоидах.

Я вошла в кухню через заднюю дверь и бросила ключи на стол.

— Это ты, Джи-Джи? — крикнула мама из прихожей.

Я закатила глаза, услышав дурацкое прозвище, и пошла к ней.

— Да, это я. У меня совершенно безумная идея. И я тебе написала насчет педикюра, но ты…

Мама сияла улыбкой — идеально накрашенная, с тщательно уложенной прической и дизайнерской сумочкой на плече. Ее чемоданы выстроились в ряд у двери, как утята за мамой-уткой.

— О, ты пришла! Хорошо. Я надеялась, что мы увидимся перед отъездом.

— Куда ты едешь? — Я обняла себя за плечи, пытаясь унять озноб. По рукам побежали мурашки. К горлу подкатил ком тошноты, которую не снять никакими лекарствами.

— Позвонил Айан, у него неприятности. Я еду в Сиэтл, надо ему помочь. — Она вытащила из кармана телефон.

Айан. Муж номер четыре. Большой любитель азартных игр.

Кусочки пазла сложились в картинку, которую я так упорно отказывалась замечать.

— Пришел аванс, да? — Мой голос стал тонким, как у растерянной маленькой девочки. Я и чувствовала себя маленькой девочкой.

— Да, пришел. Спасибо, что спросила. — Мама одарила меня лучезарной улыбкой. — Не хочу, чтобы ты беспокоилась о бытовых мелочах, так что я попросила Лидию проследить, чтобы в доме всегда были продукты.

Продукты. Ну да.

— Когда вернешься?

Нелепый вопрос, но я должна была спросить.

Она оторвала глаза от телефона, и ее взгляд на миг стал виноватым. Но только на миг.

— Ты не вернешься, — медленно проговорила я.

Теперь в маминых глазах промелькнула обида.

— Зачем ты так говоришь?

— Так ты не вернешься?

— Не сразу. Айану нужна помощь, и, может быть, это наш шанс возродить отношения. Между нами всегда были искры. И они никуда не исчезли. — Мама снова уткнулась в свой телефон. — Я вызвала такси. Их тут не дождешься.

— Это маленький город. — Я окинула взглядом прихожую, двойные двери в гостиную, фотографии в рамках на стенах. Я смотрела куда угодно, только не на нее. Желчь поднялась в горле, а сердце буквально расползалось по швам: хрупкие стежки, которыми я его кое-как залатала, лопались один за другим.

— А то я не знаю. — Она покачала головой.

— А как же планы на Рождество?

— Планы меняются, милая. Но ты уже крепко стоишь на ногах, и, как только почувствуешь, что готова встретиться с остальным миром, возвращайся в Нью-Йорк. Здесь застой и болото, Джи-Джи. Ты здесь увязнешь. — Мама пролистала свои приложения. — О, хорошо. Семь минут.

— Не называй меня так.

Она повернулась ко мне.

— Что?

— Я сто раз говорила, что ненавижу это дурацкое прозвище. Прекрати меня так называть.

— Ну извини. Я всего лишь твоя мать. — Она прищурилась, источая сарказм.

— Ты же знаешь, что он просто опустошит твой банковский счет и опять тебя бросит?

Именно это и произошло в прошлый раз, после чего прабабушка Скарлетт вычеркнула маму из завещания.

Мамины глаза превратились в сердитые щелки.

— С чего ты взяла? Ты его совершенно не знаешь.

— Но ты должна знать.

У меня задергалась щека, и я вцепилась в свой гнев, что разлился в груди и