Искушение зла - Дженни Бассетт

Он посмотрел вниз на миску, наполненную до самого края, и приготовился к испытанию — доесть всё до конца.

Киран проснулся от весёлого щебета птиц, радующихся тому, что они живы и могут увидеть новый день после грозной бури прошедшей ночью.

Он застонал, отталкиваясь от твёрдой земли; его суставы протестовали после ночи, проведённой в мокрой одежде, на холодном камне.

Аэлия уже была на ногах и собиралась, лошади были осёдланы и готовы к дороге.

— Ты рано встала, — сказал он, проводя рукой по волосам и щурясь, глядя на неё.

— Привычка. — Она резко затянула ремни седла поверх своего тюка, закрепляя его на месте. — И вчера мы потеряли время. Если выедем рано, сможем наверстать сегодня.

— Астрэя тоже потеряет время, — заметил Киран, вытягивая шею, пока та не хрустнула; часть напряжения сразу же ослабла.

— Тем более нужно поторопиться. — Аэлия в последний раз проверила седельные сумки, прежде чем похлопать лошадь по шее. — Это значит, что мы можем их нагнать.

— А мы можем нагнать их после завтрака? — спросил Киран с кривой усмешкой.

Аэлия лишь указала на маленький свёрток, завернутый в ткань, лежавший рядом с ним.

Он потянулся и придвинул его ближе, откинул ткань, открывая несколько жалко выглядящих ягод и немного вяленого мяса. Он бы выбрал их в любой день, лишь бы не ещё один из её кулинарных экспериментов.

— Что ж, похоже, ты обо всём подумала, — сказал он, поднимаясь на ноги и сворачивая своё одеяло.

Несколько минут спустя они уже выводили лошадей в свежий утренний воздух. Он вдохнул его — тот свежий, резкий привкус воздуха, который может оставить только буря.

К тому моменту, когда он открыл глаза, Аэлия уже закидывала ногу в седло, морщась, но справляясь.

Прошлой ночью она снова приложила припарку — действие, после которого он поспешил исчезнуть, отправившись проверить лошадей, — и не было сомнений, что это помогает.

Потянув поводья, она развернула свою лошадь к дороге.

— Я посмотрю, смогу ли добыть нам что-нибудь на ужин. Если ты поедешь по дороге, я догоню тебя, — крикнул он ей вслед, заставляя её остановиться и повернуться в седле.

Она долго смотрела на него, прежде чем кивнуть.

— Тогда увидимся позже. — Она подтолкнула лошадь в рысь и помчалась через высокую траву.

Киран смотрел ей вслед, пока его лошадь не ткнула его тёмным носом, выводя из оцепенения.

— Ты такой же нетерпеливый, как и она, — сказал он, проводя ладонью по длинному лбу своего мягкоглазого спутника. — Пожалуй, ты прав: нам стоит тронуться, особенно если мы собираемся её догнать.

Киран вскочил в седло, стараясь опуститься в него осторожно. Он был вовсе не лёгкой ношей для лошади, и ему не нужно было делать её работу ещё тяжелее, чем она и так была.

Он цокнул языком и коснулся боков лошади пятками, направляясь в сторону, противоположную той, куда уехала Аэлия.

Высокая трава равнин, окружающих Дриас, тянулась бесконечной монотонностью во все стороны — вплоть до лесов Аэлии на юге.

Киран не ожидал, что со стороны Дриаса им может грозить какая-либо опасность: слишком много людей входило и выходило из города, чтобы кто-нибудь мог связать его со смертью трёх артемиан. Но всё же было успокаивающе знать, что благодаря своему зрению он заметит любого, кто появится на этой огромной, непрерывной равнине травы, задолго до того, как тот увидит его.

К несчастью, то же самое можно было сказать о любой дичи, которая могла ему попасться.

Это были далеко не идеальные охотничьи угодья — слишком мало мест, где можно укрыться, — но Кирана это вполне устраивало. Он отчаянно нуждался в вызове, в отвлечении.

Лёгкий ветерок едва колыхал колосистые верхушки травы, щекочущей живот его лошади, но этого было достаточно, чтобы донести едва уловимый запах кроличьей норы.

Кроличье рагу звучало пиздец как хорошо после того, чем бы, чёрт побери, ни было то, что Аэлия приготовила прошлой ночью.

Киран спешился и спутал ноги лошади, оставив её довольно щипать сочную траву, после чего отправился против ветра. Нору оказалось слишком легко найти. И этого было далеко недостаточно, чтобы отвлечь его мысли от всего, что его тревожило.

Сосредоточься, — приказал он себе, ползя на локтях через длинные стебли травы вверх по холму, возвышавшемуся над ничего не подозревающими кроликами, — но это не помогало.

Его мысли снова и снова ускользали обратно к Аэлии.

Она была невыносимой. Грубая, колючая, враждебная… и всё же в ней была огромная уязвимость, которая остановила Кирана от того, чтобы крикнуть ей искать Бесеркира самой. Потому что было кристально ясно: он был нужен ей куда сильнее, чем она ему. До сих пор она была не более чем обузой. Раздражительной обузой.

Киран просто не знал, было ли всё это её настроение «нахер тебя, нахер их, нахер весь этот проклятый мир» следствием того, что случилось с Астрэей, или же это существовало ещё до того. Он не знал её раньше; у него были лишь те несколько мгновений, которые он украл, наблюдая за ней издалека, чтобы сравнить её с той, какой она стала теперь.

Он остановился, его локти ослабли, и грудь опустилась на землю, когда его поразили воспоминания о той ночи, когда Шива устроил на неё засаду. Аэлия взорвалась, когда он сказал, что превосходит её, словно он и вправду задел больное место. Она не могла превращаться, несмотря на магию, обрамлявшую её глаза.

Шестерёнки в его сознании пришли в движение, и последствия этого вспыхнули перед ним историей борьбы и неполноценности — застрять где-то между человеком и артемианом.

У него не было ни малейших сомнений в том, что она боец; за то короткое время, что он её знал, она показала себя стойкой и дерзкой. Поэтому вовсе не удивительно, что почти каждым словом она нападала на мир, заставляя себя справляться самой вместо того, чтобы принимать помощь, и злясь на любого, кто пытался её предложить.

Киран тихо фыркнул, и существо внутри него приоткрыло свой щелевидный глаз с мягким щёлком.

Так дело не пойдёт.

Он сжал кулаки так сильно, что вены на его предплечье вздулись под напряжёнными мышцами. Если придётся, он вытащит из неё этот комплекс неполноценности за горло.

Дело было не в том, что он не мог этого понять — боги знали, он и сам отлично умел использовать злость как способ справляться с болью, — но он будет проклят, если позволит ей снова отказаться от его помощи.