Искушение зла - Дженни Бассетт

— Не останавливайся, — прошептала она, откидывая голову назад, словно и она чувствовала ту же мучительную жажду, что текла через него. Она закрыла глаза, её губы были слегка приоткрыты, и она выпускала медленные, неровные вдохи.

Его грудь почти разорвалась от той лёгкой складки между её бровями, когда она боролась с эмоциями, так ясно читающимися на её лице.

Существо внутри него зарычало — тихо и голодно. Ему не нравилось, что она борется со своим желанием — совсем не нравилось.

Веки Аэлии резко распахнулись, словно она почувствовала его взгляд, и в тот же миг, как их глаза встретились, он понял — он пропал.

Другая часть его, уже рвущаяся к власти, воспользовалась моментом, чтобы перехватить верх, затопив его головокружительной волной вожделения.

Баночка с припаркой упала на землю, когда он схватил её за талию и развернул к себе так быстро, что она бы споткнулась, если бы его руки не притянули её к нему. Киран оказался на ней раньше, чем она успела даже ахнуть; его губы раздвинули её губы с горячей, нетерпеливой жадностью.

Она буквально упала в него, её тело изогнулось навстречу его телу, когда он завладел её ртом; его пальцы вплелись в спутанные пряди её волос, удерживая её на месте, пока он пожирал её поцелуем.

Наконец.

Её язык отвечал его движению движением, и каждый из них легко погружался в ритм другого, словно это было продолжением их собственного. Её вкус заставил его потерять себя; мгновенно опьяневший, навсегда зависимый.

Раздражение, которое он чувствовал последние дни, смешалось с его жаждой в пьянящем тумане, превращаясь в непреодолимую необходимость обладать ею — телом и душой. Наслаждение может сломать человека так же разрушительно, как и боль, и он хотел столкнуть её через край, расколоть так, чтобы только он мог собрать её заново.

Свободной рукой он схватил её за бёдра и притянул к себе, и она тихо всхлипнула, когда его возбуждение прижалось к ней.

Она прижалась к нему сильнее, и давление на его член стало сладкой пыткой.

И в одно мгновение Киран проиграл битву, которую вёл каждый день своей жизни. Зверь взял власть и не стал терять ни секунды.

Они оторвались друг от друга лишь на мгновение, чтобы стянуть её рубаху через голову, осторожно обходясь с её ранами, несмотря на свою ненасытную жажду. Она была для них всем; её боль была их болью. Их взгляд скользнул по идеальному изгибу её груди и чётким мышцам её живота, нетерпеливо желая вкусить каждый сантиметр её тела.

Её глаза немного расширились, когда она увидела их взгляд, но они не дали ей времени задуматься о том, что горело в их глазах. Их рука резко поднялась, сжав её челюсть, наклоняя её голову и удерживая её так, пока их губы не нашли чувствительную кожу прямо под её ухом, мягко дразня её. Их губы изогнулись в улыбке, когда её тёплое дыхание защекотало их ухо, вырываясь короткими вздохами, от которых их пульс грохотал в ушах.

Ей это нравилось. Чёрт, им не терпелось узнать, что ещё ей, блядь, нравится.

Они медленно спускались по её шее: одна рука всё ещё удерживала её на месте, другая мягко скользила по её животу вверх, заставляя мышцы сжиматься под их прикосновением. Когда они добрались до её груди, она уже стонала, выгибаясь им навстречу, а её пальцы вцепились в их плечи так сильно, что на коже остались маленькие полумесяцы от ногтей.

Зверь внутри одобрительно взревел — боль была наградой за хорошо выполненную работу, и он упивался ею.

Они ласкали её грудь, их зубы слегка прикусывали затвердевшие вершинки её сосков в ответ на её хватку, а затем они стали поклоняться ей языком. Удовольствие, боль и снова удовольствие.

Её грудь прижималась к ним в такт тяжёлому дыханию, пока они играли с ней, внимательно отслеживая, что ей нравится, и запоминая это на следующий раз. Потому что следующий раз, чёрт возьми, обязательно будет.

Они собирались научиться ломать её, доводить её до полного изнеможения, и, блядь, не могли дождаться этого.

Они оторвались от её идеальной груди, чтобы снова прижаться губами к её губам, и она жадно поцеловала их, притягивая к себе всей своей хрупкой силой. Если ей хотелось большего, они были только рады это дать.

Их рука опустилась к поясу её туники и ловко начала развязывать завязки, удерживавшие её на месте. Руки Аэлии последовали за этим движением: основание её ладони надавило на пульсирующий член, и теперь уже они застонали, их яйца сжались от внезапной волны удовольствия, которую она вызвала.

В их груди закружилась просыпающаяся магия — незнакомая, но совершенно узнаваемая. Она свернулась узлом вокруг их сердца — тёплая и сияющая — а затем вытянулась невидимой нитью, потянувшись к Аэлии.

Страх обрушился на Кирана, возвращая ему контроль настолько, чтобы он смог загнать вторую половину себя обратно в клетку. Он отшатнулся от неё, пошатываясь отступая назад, пока магия парной связи постепенно отступала. Ебучая парная связь.

Он стоял, уставившись на неё, тяжело дыша, а в голове бушевал вихрь эмоций, который он не мог подавить.

Аэлия смотрела в ответ; её губы были сладко припухшими, а боль в широко раскрытых глазах больно кольнула что-то глубоко внутри него. Но он оставался на месте, прижав руку к груди, совершенно не в силах вымолвить ни слова.

Она опустилась на землю, чтобы подобрать свою одежду, прижимая её к себе, когда выпрямилась, но он всё равно лишь смотрел на неё, борясь с желанием просто сорваться и убежать.

Его сердце билось так бешено, что ему казалось — оно вот-вот сломает рёбра, будто его груди и без того было мало проблем. Это проклятое тянущее чувство глубоко внутри стало сильнее, чем когда-либо, тянув его вперёд. К ней.

— Что случилось? — спросила Аэлия, поспешно надевая верх, её голос звучал тихо и неуверенно. Он опустил взгляд туда, где его рука всё ещё прижималась к груди, будто мог увидеть ту эфемерную нить, которая была там мгновения назад.

Он чувствовал себя таким невеждой за то, что не понял раньше, что это такое. Таким идиотом. Парная связь. Чёртова парная связь.

Он покачал головой — паника мешала ему подобрать слова, а взгляд всё ещё был прикован к груди, где, как ему казалось, он должен был