Искушение зла - Дженни Бассетт

тоном его голоса, и смотрела на него, пока он стоял на коленях перед ней, вовлечённый в какую-то внутреннюю борьбу. Она узнала это; то желание превращения, которое ощущали артемиане, когда магия искушала их, толкая к их звериным инстинктам и бросая в эмоциональное безумие.

Он боролся с этим, дыша быстро, пока оно сражалось против него. Всё его тело дрожало от усилия, которое требовалось, чтобы держать себя в руках, его руки были сжаты в кулаки, которые он вдавливал в свои бёдра. Медленно, мгновение за мгновением, он, казалось, возвращал себе контроль.

Его дыхание замедлилось, и дрожь прекратилась.

Костёр словно потускнел, и темнота из окружающей их дикой чащи подкралась немного ближе.

Наконец он сел на пятки, проводя руками по волосам. Он впервые поднял на неё взгляд, и облегчение пронзило её, когда она увидела тёплый карий цвет его глаз.

— О, Аэлия, твоё лицо! — воскликнул он.

Она опустилась перед ним на колени, положив руку ему на колено.

— Я в порядке, — пробормотала она, не позволяя себе поморщиться от боли, которую причиняла речь.

Кровь стекала по его щеке из маленького пореза на брови, но в остальном он казался совершенно невредимым. Она подняла руку, чтобы стереть кровь с его лица, но он мягко отстранил её и подвёл обратно к огню, усадив в его тепле.

Он ушёл, чтобы наполнить миску водой, но быстро вернулся и сел рядом с ней. Сняв свою испорченную рубашку, он разорвал более чистую ткань на полосы и намочил их в миске.

Она мельком взглянула на его грудь и автоматически отвела глаза, прежде чем осознала, что именно увидела. Ахнув, она не смогла удержаться и снова посмотрела на него. Её глаза расширились, когда они скользнули по множеству шрамов, покрывавших почти каждый сантиметр его тела.

Несколько свежих порезов сочились кровью, но они были ничем по сравнению с длинными, рваными шрамами, пересекавшими его тело. Изуродованная кожа серебрилась в свете костра.

Адреналин притупил её сдержанность, и она наклонилась вперёд, проводя пальцем по одному особенно страшному шраму, ощущая гладкую, приподнятую кожу. Они различались и по размеру, и по возрасту: одни были бледными и почти незаметными, тогда как другие никогда не станут столь неразличимыми, сколько бы времени ни прошло. Они покрывали его руки и плечи, извиваясь вниз по его животу к спине. Он сидел неподвижно, пока она рассматривала его, пристально наблюдая за её лицом.

— Иди сюда, — наконец сказал он, и она выпрямилась, глядя ему в глаза.

Её разум захлестнул поток вопросов, каждый из которых рвался наружу, отчаянно требуя быть заданным, но она прикусила язык.

Сейчас было не время.

Ткань была прохладной, когда он осторожно смывал грязь с порезов на её лице. Это жгло, но она отказалась позволить ему увидеть хоть малейший признак того, что ей больно. После того, как она увидела, какую боль пережил он, её собственная казалась жалкой в сравнении.

— Я видел, как он ударил тебя коленом, дай посмотреть и на это.

Приподняв рубашку на спине, она показала ему.

Он тихо выругался сквозь зубы.

Она повернулась, увидев, как его тёмные глаза пылают, когда он смотрит на её бок, и вытянула шею, пытаясь разглядеть это сама. Кожа уже начинала наливаться свежим оттенком фиолетового.

— Всё так плохо? — На самом деле это не ощущалось таким уж болезненным, но шок всё ещё притуплял боль. Он провёл пальцами по её коже, щекоча чувствительное место. Он осторожно надавил вокруг её рёбер, и она поморщилась.

— Синяк будет сильный, но порезы не оставят шрамов, если ты воспользуешься той припаркой, что я тебе дал. Он мог сломать тебе рёбра, но я не думаю, что сломал. Тебе повезло.

Он поднялся на ноги, чтобы взять припарку. Аэлия не была уверена, но ей показалось, что его рука дрогнула, когда он передал её ей.

— Оставайся здесь, я избавлюсь от тел.

Он не остановился ни на мгновение, оставив её стоять на коленях в грязи, пока тащил первого из нападавших в темноту ночи, даже не взглянув в её сторону.

Аэлия стиснула зубы, пытаясь выдержать волну беспокойства, которую он оставил после своего ухода, борясь с нарастающим чувством тревоги, сжимавшим её грудь. Что, чёрт возьми, только что произошло?

Припарка лежала забытая у неё на коленях, пока она смотрела назад на лагерь под ивой, где он поцеловал её. Если это вообще можно было так назвать.

Никогда прежде она не испытывала ничего подобного; он целовал её так, словно она принадлежала ему, подавляя её так, что её душа кричала о большем, раскручивая её желание всё выше и выше, пока она не была бы готова отдать ему что угодно. Одним лишь поцелуем.

Аэлия судорожно выдохнула.

Конечно, у неё бывало немало развлечений в Каллодосисе, когда представлялась возможность, но то, что сделал с ней Киран, выходило далеко за пределы простого развлечения.

Она боролась с желанием коснуться своей челюсти; воспоминание о его руке, удерживающей её на месте, пока он осквернял её грудь своим ртом, превращая боль в наслаждение способом, который казался почти кощунственным. Ровно до того момента, как он остановился.

Беспокойство, которое она испытала из-за того, как он ушёл, усилилось, когда она вспомнила, как он отстранился, глядя на неё с чистым, ничем не прикрытым ужасом.

Стыд медленно просочился внутрь — холодный и до боли знакомый.

Он отстранился — в такой момент. Почему? Неужели всё дело лишь в том, что она не могла превращаться… неужели?

Потому что лицемерие — отвергать её за то, что она отличается — было слишком большим, чтобы она могла молча это принять, особенно после того, как увидела, как он расправился с шестью вооружёнными артемианами всего за несколько минут.

Она посмотрела на тела, раскиданные среди высокой травы; воспоминание о том, как он убивал их одного за другим, было выжжено на её сетчатке.

Он был быстрым — неестественно быстрым — и она никогда не видела никого, у кого хватило бы силы сломать человеку шею одним ударом. Страх пробежал по ней, когда она вспомнила бушующее зло в его неестественно чёрных глазах — нечто совершенно чудовищное, кипевшее в них.

Повернув голову в сторону, куда он исчез, Аэлия задумалась, с каким именно злом она имеет дело — и чего, чёрт возьми, оно хочет от неё. Нахмурившись, она поняла, что какая-то часть её самой хочет это выяснить.

Киран тащил прочь от лагеря отвратительный кусок мяса, посмевший причинить вред