Нежеланный жених - В. Ф. Мейсон

Актеон свистит, прерывая нашу дуэль взглядов, и мы переключаем внимание на него. Он пережевывает стейк, а затем отвечает:

— Серьезно? Потому что, по словам некоторых людей, отец продал ее, чтобы сохранить свою компанию. — Я снова давлюсь водой и отодвигаю стакан. Мне лучше вообще ничего не есть и не пить за этим ужином. — Должен сказать, эта версия мне нравилась больше. Она придает этому браку мрачноватый оттенок.

— Тебе не стоит верить слухам. Ты лучше кого бы то ни было знаешь, как люди любят чесать языками. Точно так же, как они разговаривают о тебе и той девчонке, которую ты любишь донимать.

Актеон замирает на середине движения, разрезая стейк, и хотя выражение его лица остается невозмутимым, я вижу, как его пальцы сжимаются вокруг вилки.

— Думаю, мы стоим друг друга, не так ли, брат?

Он ухмыляется, хотя его глаза подергиваются иного рода холодом, говорящим о жестокости, скрытой за маской безразличия. Мне ли не знать, ведь мой собственный брат обожал притворяться равнодушным и мучить людей за закрытыми дверями.

— Ты спец по покупкам, а я, судя по всему, по преследованию женщин. Похоже, гены этого ублюдка в нас сильны. Он бы гордился.

Он подмигивает мне и берет свой бокал, делая большой глоток воды, а затем крутит его в руке, пока напряжение между двумя братьями нарастает.

— Добро пожаловать в нашу гребаную семейку, Диана. Некоторые секреты тебя раздавят, но если это настоящая любовь, ты должна отнестись ко всему с пониманием.

От его слов в моей душе поселяется еще больший страх и смятение, потому что, черт возьми, что это вообще значит?

Покупка и преследование женщин — это то, чем гордился бы их отец? Это сразу же включает во мне сигналы тревоги. Мужчина, обладающий такой огромной властью… просто невыносимо думать о том, что он мог творить с ее помощью.

— Кого ваш отец купил и преследовал?

Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю себя остановить, и вокруг мгновенно сгущается нервная энергия, ведь ярость, промелькнувшая на их лицах, заставляет меня хотеть сбежать.

— Не обращайте внимания, — шепчу я, хватая вилку и заталкивая кусок брокколи в горло, чтобы переключиться на что угодно, кроме пугающих мыслей, крутящихся в голове.

Может, я все неправильно поняла, и это просто два брата выпускают пар, говоря все что угодно, лишь бы побольнее задеть друг друга? Учитывая все, что мне известно, Конрад мог нанимать эскортниц или преследовать каких-нибудь бедных женщин, ответивших отказом на его ухаживания. Вещи ужасные, конечно, но это не то, на что они намекают.

— Это хороший вопрос. Уверен, мой брат когда-нибудь ответит на него. Этот стейк холодный.

Я моргаю, когда Актеон отодвигает стул и встает, запуская пальцы в свои растрепанные волосы, что только добавляет ему привлекательности.

— Я, пожалуй, пойду. Ночная жизнь Бостона — это отдельный опыт. Было приятно познакомиться. Артемида, ты отлично вписываешься в семью со своим дерьмовым папашей. Теперь я вижу ваш общий интерес.

Я едва сдерживаю смех, готовый сорваться с моих губ. Он обходит стол и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Актеон вздыхает, когда Орион отталкивает его, отчего тот отлетает в сторону. Он щелкает языком.

— Не нужно быть таким собственником, брат.

Игнорируя трепет в животе, я устремляю взгляд на Актеона и произношу:

— Меня зовут Диана.

— Один и тоже. В любом случае, развлекайтесь, ребята. Увидимся завтра.

— Завтра ты возвращаешься в школу, и даже не думай устраивать сегодня какой-либо погром.

— Расслабься. Я просто собираюсь повидаться с друзьями.

— У тебя нет друзей в Бостоне.

— Уайатт Кинг и Леви Скотт в городе. Я вырос с ними, если помнишь, несмотря на их тяжелые характеры.

— Как будто твой характер — это просто подарок для общества?

Актеон ухмыляется:

— Рад, что мы на одной волне, брат.

Поскольку моя бабушка обожала Нью-Йорк и часто брала меня туда на светские мероприятия, эти фамилии кажутся мне знакомыми.

Обе — могущественные и богатые династии, которые без особых усилий правят Нью-Йорком. Каждый мечтает стать частью их узкого круга, но это невозможно, поскольку они не подпускают к себе чужаков.

Двое парней, о которых идет речь — прямые наследники престолов своих отцов. Они неразлучны с самого детства, и об их проделках и порочных наклонностях, как называла это моя бабушка, ходит немало слухов.

— Что они здесь делают?

— Существует такая штука, как свобода воли. Я знаю, что для тебя это, должно быть, новое понятие.

Орион просто смотрит на брата, поэтому тот пускается в объяснения с затяжным драматическим вздохом.

— Один из них помешан на девчонке, которая сейчас в городе. Не уверен, кто именно по ней сохнет, а может, и оба сразу.

Я тяжело сглатываю от такого намека, потому что — что?

— Нет. Кто-то один из них. Они слишком ревнивые собственники, чтобы когда-либо делиться. Прямо как ты, брат.

Он хлопает Ориона по плечу и на этот раз уворачивается от его толчка, отвешивая поклон в нескольких футах от нас.

— До встречи.

И спустя мгновение он исчезает.

Нас окутывает тишина, прерываемая лишь стрекотом сверчков за открытой дверью террасы, и я отправляю в рот еще порцию овощей, пережевывая их, пока Орион принимается резать свой стейк.

— Как так вышло, что никто не знает о существовании твоего брата?

— Я забочусь о том, чтобы моя жизнь оставалась частной.

— Но он же дружит с Леви и Уайаттом. Значит, они, должно быть, учились в одной школе.

А эти парни постоянно под прицелом СМИ. Не говоря уже о том, что они получили лучшее образование в мире, так что для Актеона было бы невозможно избегать людей.

— Так и было.

Слова Актеона снова звучат у меня в ушах.

— Он сказал, что это его второе имя. Значит, он пользуется другим?

Он кивает.

— Почему?

Я имею в виду, они оба говорят об этом так, словно вообще никто не знает его настоящего имени, и зачем кому-то заходить так далеко, чтобы скрывать его… если только Актеона не подстерегает реальная опасность?

Орион богат и вполне может стать мишенью для злоумышленников, зарабатывающих на выкупах. Тем не менее, я не уверена, что это веская причина держать его в таком секрете, и он ведь не в мафии, где брата могли бы использовать как рычаг давления на него.

— Так для него лучше.

Загадочные ответы напоминают мне о том, что я живу