Падение вверх - Татьяна Владимировна Кадуцкая

Ведьмы переглянулись и хихикнули, а потом одновременно посуровели, заметив у общежития Фрола Полянского. Ведьмак тоже их увидел и бросился навстречу:

— Купава, подожди!

На Лилею он даже не взглянул.

— Купавы больше нет. Моё имя Цезерина Беспрозванная, — спокойно ответила ведьма. — Ты обознался.

Фрол устало поморщился.

— Может, хватит?

Она пожала плечами.

— Хватит, так хватит, — и, потянув Лилею, сделала шаг вперёд.

Ведьмак остановил её.

— Купава…

Девушка отскочила, предупреждающе выставив руку, и тем самым привлекла внимание проходящих мимо студентов.

— Цези, помощь нужна? — к ведьмам уже спешил Милорад.

Девушка отрицательно покачала головой, потом заметила бледное лицо Дамаскинской. Ту буквально ломало от присутствия Фрола.

— Иди, Лили, я догоню, — шепнула Цезерина подруге.

Когда Милорад и Лилея ушли, она повернулась к брату.

— Что тебе нужно?

— Купава… — он скрипнул зубами, — ладно… Цезерина, послушай, я ошибся! Виноват! Знаю!

— Да, знаешь. Только тебе всё равно. Ты, подобно урагану, прошёлся по жизни Лилеи, уничтожил её мечты и надежды, и даже не раскаиваешься!

— Я мужчина!

— И как это оправдывает тебя? — она посмотрела на брата, всё ещё силясь разглядеть в нём что-то человеческое. — Если тебе понравилась девушка, так ухаживай за ней, женись.

— На ком? На нищей дочке преступника? Я что, идиот? — вытаращился мужчина.

— Значит, в жёны Лилея не годится, только в любовницы?

— Ни один нормальный мужчина не женится на такой, как она. Дамаскинскую все терпели и терпят из жалости. Мне жаль, что так случилось с её семьёй, но это не моя вина, что она скатилась вниз.

— В каком смысле «скатилась»? — в первый момент растерялась Беспрозванная. — Да я не знаю девушкек умнее и порядочнее Лилеи!

— А кому это нужно, если у неё больше ничего нет?

Цезерина смотрела на Фрола и не видела сожаления в содеянном. Если он и переживал, то только из-за конфликта с сестрой и проблем дома. Ведьма сокрушённо качнула головой.

— Какое скудоумие! И как я не замечала в тебе этого раньше? Слепо гордилась старшим братом, а оказалось, что за красивым лицом ничего нет, — она махнула рукой. — Уходи, Фрол, я не поменяю своего решения.

Ведьмак зло прищурился:

— Какая-то чужая девка тебе дороже брата?

— Да.

И это спокойное тихое «да» ударило обухом. Наверное, только теперь Полянский понял, что поступок сестры не детская прихоть и не каприз. И она действительно ушла из дома!

— Пожалей родителей! Мать вся на нервах!

— А ты думал о её нервах, когда насиловал Лилею?

— Да что такого я сделал?! Подумаешь, принцесса выискалась! Дамаскинские уже никто! Всё забыли «талантливого зельевара»! И нечего больше трястись над его доченькой! Теперь пусть она за тобой бегает!

Ведьма уставилась на него. Воистину сегодня был день открытий!

— Ты считаешь, что я дружила с Лилеей из-за её знаменитого отца?.. Тогда ты ещё глупее, чем я думала.

— Купава…

— Тебе пора, Фрол, — перебила его сестра. — И, пожалуйста, не подходи ко мне больше.

Он скрипнул зубами, а девушка змейкой шмыгнула к двери в общежитие.

* * *

Какое-то время Фрол ещё пытался переубедить сестру. Но с виду нежная, хрупкая девушка внутри имела стальной стержень. К тому же с каждым прожитым днём она всё больше убеждалась, что поступила правильно. Совесть не терзала её, на душе были мир и покой, если не считать переживаний за подругу. Беспрозванная постепенно приноровилась к студенческой жизни и к своему новому статусу. Тем более неподалёку жил и учился Яков Сапранков, ставший её оплотом, и она не чувствовала себя абсолютно оторванной. После нескольких неприятных встреч с братом Цезерина пригрозила, что позовёт на помощь Милорада с ребятами. За драку в школе можно было вылететь или лишиться привилегий при распределении, а этого Фрол очень боялся. Он и так нервничал из-за приближающейся практики и уже жалел, что пообещал отцу помириться с сестрой и вернуть её домой.

За пару дней до отъезда Полянский решил действовать другим способом: он нашёл Лилею Дамаскинскую. Она шла после лекции по зельеварению и увлечённо перечитывала рецепт, поэтому проворонила его появление. При взгляде на девушку ничего не дрогнуло в сердце ведьмака. Его интерес был удовлетворён — трофей получен, галочкой отмечен. Фрол давно забыл бы Лилею, если бы сестра не раздула такой скандал.

Полянский схватил девушку за руку и затащил в пустую аудиторию. Холёный, уверенный в себе, он даже не счёл нужным поздороваться.

— Слушай ты! Сейчас пойдёшь к сестре и скажешь, что она тебе не нужна и ей нужно вернуться в Зорну, к семье. Поняла?

Лилею словно окунули в кислоту. На мгновение показалось, что она горит и шкура облазит по-живому, обнажая голые кости и мясо. Скрипя зубами от ненависти, ведьма выдохнула:

— Руку отпусти!

Фрол не догадывался, как действовал на неё. Для него в содеянном действительно не было ничего страшного. Ну, поупиралась дурная девка, но всё равно оказалась там, где положено — под ним. Была бы посговорчивее, получила бы удовольствие! Сама виновата!.. Он тряхнул Лилею:

— Ты меня услышала?

— Руку отпусти! — уже громче повторила ведьма, понимая, что теряет контроль, но всё ещё пыталась удержаться.

— Сделаешь, как я сказал, дрянь! — приказал Полянский. — Настропалила сестру! Обиженную из себя строишь... Сказала бы спасибо, что приютили. Год на горбу моих родителей сидела!.. Дура! Согласилась бы по доброй воле — и жила бы припеваючи.

— Я не продаюсь!

— Ага! Даром даёшь! — ухмыльнулся он.

— Ты бесчестный мерзавец! Скот!

— Рот закрыла! — ведьмак грубо толкнул её к стене.

От собственной физической слабости Лилею замутило. Воспоминания о том проклятом вечере обрушились на неё. Как ею воспользовались и выбросили, словно она не живой человек, а тряпка! Как она молила, как беззвучно кричала до красной пелены перед глазами, как гудела кровь в оцепеневшем теле!..

Из глубин сознания, бурля, выплеснулась вся копившаяся ярость. Чудовище вырвалось на свободу! Ведьма чувствовала, как клубится сила, руша все запреты. И не хотелось бороться с ней! Хотелось запустить её в Полянского! Из горла вырвалось злое шипение. По рукам, прижатым к стене, пробежали импульсы. Задрожали люстры под потолком, захлопали ставни на окнах. А злой Фрол словно не видел ничего. Ему надоело оправдываться и