Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

руки и ноги… — Хэй! Что происходит?! Нас осветил свет факелов. Кто-то рывком стащил с меня ругающегося, как прораб, Дагена, кто-то поднёс огонь почти к самому моему лицу. — Тира! — постановил голос форинга Хельги, и я, не успев толком почувствовать облегчение, вновь напряглась каждой жилкой. А если он узнает? Хангерок ведь на мне тот же самый, в каком мы путешествовали вместе! Торопливо вскочила на ноги, попятилась, стараясь, чтобы это выглядело естественно, а по факту — стараясь выйти из светового пятна. И вдруг услышала размеренное: — Не зря в речах Высокого сказано: «Меньше от пива пользы бывает, чем думают многие; чем больше ты пьёшь, тем меньше покорён твой разум тебе». Ронгвальд! Метнувшись взглядом по незнакомым лицам, я остановилась на монументальном, как Атлант, ярле. А тот тем же тоном продолжал: — Хельги! Отведи нашего гостя туда, где он сможет хорошо отдохнуть, не тревожа других. — Стой, ярл! — Даген не на шутку всполошился. — Клянусь молотом Тора, я трезв! — Трезвый ты не стал бы бросаться на мою рабыню, — спокойно парировал Ронгвальд. — Она не… — начал было Даген и осёкся. Неужели нам повезло, и он не слышал разговора в доме врачевания? Иначе наверняка постарался бы меня выдать перед форингом и остальными дружинниками, чтобы разрушить планы ярла. — Ступай вместе с Хельги, — повторил Ронгвальд, и повелительные ноты в его голосе не оставляли сомнений: если Даген не захочет идти добром, его поведут силой. — И ты, тира, тоже ступай куда шла. Знал ли он, что это я? Наверняка. И наверняка именно он услышал наше с Дагеном столкновение. — Да, хозяин Ронгвальд, — пробормотала я. Поклонилась и со всех ног заспешила к палатам ярла, не оглядываясь и уже ни от кого не скрываясь. Этим вечером мне просто фантастически везло. И очень хотелось верить, что это везение не иссякнет до того момента, как я окажусь в безопасности опочивальни.

Не иссякло. Я беспрепятственно забралась на второй этаж, сменила одежду на «невестину» и замотала голову в платок, пряча лицо и волосы. И только после этого позволила себе буквально рухнуть на постель.

Боги Асгарда, вот это авантюра! И ведь выгорело же! Пускай утром мне собираться на свадьбу, а не в далёкий путь подальше от Вестфольда — всё равно выгорело! Ярл обещал развод и, я была уверена, сдержит слово. Заговорщики? Ну, им я не завидовала. Даже незрячий, Ронгвальд был опасным противником. Даген? Думаю, в том месте, куда его отправит Хельги, ему придётся просидеть не до утра, а гораздо дольше. И Ивар в надёжных руках целительницы, да и после его ждёт карьера в дружине ярла.

Пожалуй, впервые за мою вторую жизнь в конце чернющего туннеля будущего забрезжил свет. Реальный шанс, что я выплыву из этого чёртова водоворота, что наступит день, когда уже не надо будет молотить по воде руками и ногами, из последних сил держась на плаву. — Апчхи! Ну вот, и организм вспомнил, что он, вообще-то, простужен. Хорошо ещё, не вздумал чихать, когда я сидела в коробе или кралась к дому врачевания! Я шмыгнула носом и завозилась, устраиваясь на ложе. Всё, теперь спать-спать-спать. И пусть утром бой продолжится — теперь у меня есть сильный союзник. Улыбнувшись этой мысли, я закрыла глаза и почти мгновенно провалилась в глубокий сон.

***

— Хозяйка Бьорг! Просыпайся! Бьорг? Какая… Моё лицо! Не до конца проснувшись, я быстрым движением подняла руку к лицу и выдохнула: платок! Не забыла замотаться, оставила на ночь — молодец! А ведь могла бы понадеяться, что проснусь сама… — Хозяйка, я принесла завтрак. И баню уже топят. Баня! Ох, ка-айф! Я села на постели и наконец рассмотрела пришедшую меня будить тиру. Вроде бы та же самая, что приносила еду вчера. Интересно, у неё не возникло вопросов насчёт вечернего подноса? Но в любом случае расспросить я не могла — обет молчания, с одной стороны, оберегал меня, а с другой — заметно осложнял некоторые моменты. — Я позову, когда всё будет готово, — закончила рабыня, и я кивнула, давая знак, что поняла.

Девица скрылась в люке, а я, как и вчера, поставила на крышку сундук, размотала шарф и принялась за еду. Самочувствие было уже гораздо лучше; энергия, пусть и не била ключом, однако новый день не вызывал желания закутаться с головой в одеяло, лечь лицом к стене и послать всех и всё куда-нибудь подальше. «Отличное настроение, чтобы выйти замуж, — усмехнулась я про себя. — Надеюсь, продержусь в нём до конца». Допила принесённую сыворотку и только поднялась с сундука, как снизу в крышку люка коротко и уверенно — по-хозяйски — постучали.

Глава 46

«Кого там принесло?» — ёкнуло сердце. Не тиру — рабыни так не стучат. Кого-то из дружинников по приказу ярла? Дагена, чтоб ему до рвоты икалось? Самого Ронгвальда? Пока в голове один за другим щёлкали разные варианты, я торопливо сдвинула сундук. Только собралась поднять крышку, как та откинулась сама, и в люке возникла молодая, богато одетая и на редкость красивая женщина. Пожалуй, так могла бы выглядеть Сив из здешнего пантеона: роскошные золотые волосы, заплетённые в косы и перевитые нитями жемчуга, высокий лоб, чистая кожа, широко посаженные ярко-синие глаза под соболиными дугами бровей, прямой нос, красиво очерченные коралловые губы, здоровый румянец. Вот только взгляд всё портил — жёсткий и высокомерный, каким царицы взирают на чернь у подножия своего трона. «Ишь, владычица морская! — едко подумала я, вспомнив сказку Пушкина в том числе из-за насыщенно-синего, расшитого золотом хангерока незнакомки. — Наверное, старшая жена ярла, как её, Тордис. Пришла знакомиться». И угадала. Незнакомка, торжественно поднявшись в опочивальню, смерила меня прохладно-брезгливым взглядом и соизволила произнести: — Ну, здравствуй, Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса. Я Тордис, дочь конунга Харальда Прекрасноволосого и жена ярла Ронгвальда. Я молча кивнула, принимая приветствие. — Муж мой сказал, — после паузы продолжила Тордис, — ты дала обет до свадьбы молчать и не открывать лица. Потому пренебрежёшь традициями и обряжаться в наряд невесты будешь сама. И вновь я кивнула. — Однако несмотря на это, ты, должно быть, ждёшь полного свадебного обряда, — в голосе Тордис появились нотки превосходства. — Разочарую: ты побочная жена, а брак твой — лишь сделка. Потому не надейся на обмен кольцами и мечами: фамильный меч Ронгвальда принадлежит мне.