Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

с братом. Фух! Уже легче, уже живём! Вот только Ивар как-то чересчур бледен — похоже, рана серьёзно даёт о себе знать. Я коротким движением выдернула локоть из ослабевшей хватки расслабившегося Дагена и шагнула к раненому. Ивар обернулся ко мне, и я едва слышно шепнула: — Перевязка! Лицо раненого приняло упрямое выражение. Ну разумеется, сам сообщать о том, что ему нужна помощь, он не станет — пацаны не поймут. Одна надежда, что Даген не станет кормить «волка мстительности» и разрулит этот вопрос. Увы, судя по молчанию приёмного сына Ульрика, на брата у него был уже не зуб, а целая челюсть. И помогло нам лишь то, что у ярла, как у любого лишённого зрения человека, был очень тонкий слух. — Мне сказали, ты ранен, Ивар Ульриксон, — самым естественным образом заметил Ронгвальд. — Моя целительница позаботится о твоей ране. — Благодарю, ярл. — При всей спартанской гордости в голосе Ивара прозвучала благодарность. Я тихо выдохнула — не мог же Ронгвальд держать при себе коновала? А ярл уже обращался к форингу: — Идём, Хельги. Расскажешь, как вы смогли отбить мою невесту у разбойников, и какое те понесли наказание. Форинг чуть слышно кашлянул, явно соображая, как будет объяснять «начальнику» сложившуюся ситуацию. Я же про себя понадеялась, что разговоры затянутся до совсем уж позднего времени, и отряд сегодня никуда не уедет. А заговорщики, если и собирались что-то устроить, предпочтут эту ночь просидеть тихо.

***

Призванная кем-то из приближённых Ронгвальда служанка провела меня в опочивальню — комнатушку, расположенную под самой крышей палат ярла. По здешним меркам помещение было просто роскошным: кровать с подобием постельного белья, звериные шкуры на полу и стенах, светильник и даже сундук с плоской крышкой, который можно было использовать в том числе в качестве стола. Девица, следуя строгому наказу, задерживаться не стала. А я, как только осталась одна, без малейшего стеснения рухнула на кровать.

Господи, вроде бы пока обошлось! Теперь поесть, попить, поспать, а завтра уже… «Замуж выходить?» — с непонятной ядовитостью поинтересовался внутренний голос. Я закусила губу. Нет, хотелось бы обойтись без этого. А значит, нужно до утра каким-то образом переговорить с Ронгвальдом. Но каким? Насколько я себе представляла, сейчас ярл будет пировать (а параллельно, возможно, обсуждать дела) со своими людьми. Затем отправится в спальню-альков, где ляжет спать вместе с женой. То есть застать его в одиночестве — почти нереально. — Ну да, они ведь даже в сортир строем ходят, — пробормотала я, вспомнив один из здешних обычаев. Тем не менее способ изыскать надо было. И единственное, что мне приходило в голову — это смутная идея как-то задействовать Ивара. В конце концов, у мужчин здесь больше степеней свободы, чем у женщин.

За крышкой люка раздался какой-то шум, и я поспешила сесть. Только убедилась, что капюшон по-прежнему скрывает лицо, как крышка отлетела в сторону, и в люке показались голова и плечи Дагена. Я машинально сжала рукоять кинжала, и заметивший это гость презрительно скривился. Поднялся по лестнице и свалил на пол принесённый им тюк. — Здесь одежда и покрывало, — бросил он мне в своей обычной манере. — Надень и не снимай даже ночью. И прячь волосы! Постараюсь что-то найти взамен прошлой косы. И да. Еду тебе принесёт тира. Не выдай себя. Он собрался было уходить, однако я самым наглым образом его остановила. — Где сейчас Ивар? Целительница уже пришла к нему? Даген дёрнул плечом. — Откуда мне знать? Я ему не сторож! — Но ты можешь хотя бы предположить? — и не думала отставать я. — За его раной нужен особый уход! — Целительница ярла позаботится, — отрезал Даген. Тем не менее советь его, похоже, всё-таки куснула, заставив добавить: — Его отвели в дом врачевания. Но если ты вздумала идти туда — выкинь из головы! Ивару ничего не грозит, а ты можешь раскрыть себя! — Я не собираюсь никуда ходить, — заверила я. — Всего лишь волнуюсь за сына хозяина Ульрика. Даген поджал губы. Вряд ли он мне поверил, однако продолжение увещеваний прозвучало бы глупо. Потому он лишь погрозил: — Смотри у меня, «сестра»! — и ушёл. А я занялась принесённым им узелком и более детальным обдумыванием плана, в общих чертах наметившегося у меня в голове.

Глава 41

Я переоделась в чистую и целую одежду, лицо и волосы по-восточному замотала большим платком, который мне выдали в качестве покрывала, и почувствовала себя гораздо увереннее. Конечно, будь у меня возможность помыться в здешней бане или хотя бы просто из тазика с водой, жизнь стала бы ещё лучше, но увы. Купание мне, с большой долей вероятности, предстояло завтра в качестве подготовки к свадьбе. А если всё пойдёт по плану, и свадьба не состоится, то и без купания прекрасно обойдусь.

В крышку люка поскреблись. Я вовремя поймала себя за язык, чтобы не ляпнуть «Входи!» — обет и всё такое. А тира, принёсшая обещанный ужин, сама откинула крышку и поднялась в комнатушку. — Твоя еда, хозяйка Бьорг. Я мысленно приподняла брови на «хозяйку» — уже? — и жестом указала на сундук. Тира, то и дело косясь на меня с плохо скрытым любопытством, поставила на него резной деревянный поднос и удалилась. А я, немного подумав, перетащила сундук на крышку люка, уселась на его край и со спокойной душой принялась за ужин. Теперь, даже если кто-то захочет ко мне вломиться, врасплох меня точно не застанет.

Тира принесла мне миску наваристой похлёбки, хлеб, мясо, немного пареной репы (крутая штука, между прочим!) и кружку медовухи. Естественно, что съела и выпила я всё подчистую, и не менее естественно, что после этого веки мои налились просто свинцовой тяжестью, а силы резко закончились. Неподъёмная усталость голосом библейского змея нашёптывала забить на всё и тупо выспаться. А вот завтра, с новой энергией… Я с силой потёрла глаза, прогоняя коварную дремоту. Характерный психический трюк: делегировать все заботы себе-будущему, а в моменте пойти на поводу у желаний себя-нынешнего. Нет уж. Плавали, знаем — если поддаться, завтра придётся разгребать проблем вдвое больше, и будут они вдвое серьёзнее. Потому я сменила богатый хангерок ярловой невесты на свой дорожный — грязный и потрёпанный. Из мехов и одеял соорудила в кровати подобие фигуры спящего человека, сняла шарф и сдвинула сундук. Пару секунд постояла, набираясь смелости на