Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

я себя, не раскроет ли меня кто-нибудь — чёрт лысый знает, какие там планы у заговорщиков? Однако в любом случае жизненно важно выкроить удачный момент и рассказать ярлу обо всём. И о подмене, и о заговоре, и о видении… Поверит или нет — дело его, но предупредить я обязана. А если получится, то и упросить отпустить меня на все четыре стороны.

Глава 39

Честно, после затерянного в лесах Ульрикстадира, Вестфольд производил неизгладимое впечатление. Это был самый настоящий город: дома, разделённые невысокими изгородями, какие-то ремесленные постройки, лавки. Горели факелы, отовсюду раздавались голоса, лаяли собаки, по улицам ходили люди (преимущественно мужчины). На нас, естественно, пялились; кое-кто из встреченных перебрасывался фразами с Хельги, интересуясь, кого тот сопровождает. А издалека доносился неумолчный рокот, в котором я не сразу признала море. Да и в воздухе среди крепкого коктейля запахов животных, дыма и прочих не самых ароматных вещей при желании можно было различить особые морские ноты — воды, йода, гниющих водорослей. Вестфольд был портом, а значит, вполне возможно, что именно отсюда уходили в плаванье корабли из третьего видения.

Однако сейчас меня больше всего волновало первое из них. Я сидела в телеге, как на иголках. Адреналин отогнал недомогание, взвинченные нервы заставляли крепко сжимать ткань плаща. Ивар, вопреки моим тихим просьбам поберечь себя, тоже принял сидячее положение и бросал по сторонам зоркие взгляды. — Мы едем к Хаугару, — негромко поделился он со мной. — Там находятся палаты конунга и его приближённых. Там собирается тинг. Особое место. Я дёрганно кивнула. Из-за необходимости прятать лицо мне было не особенно с руки осматриваться, однако встававший впереди невысокий плоский холм, а на нём «крепость в крепости» я видела. «Любой историк душу бы продал за то, чтобы оказаться на моём месте, — пронеслась мысль. — А я отдала бы что угодно, лишь бы вернуться в своё время… Или в какой-нибудь медвежий угол, где можно было бы спокойно и не привлекая к себе особого внимания вести жизнь травницы». Если мне повезёт, к последнему я рано или поздно приду, пусть даже через видения, показанные у Сейд-камня. Если мне очень повезёт.

У ворот в частоколе Хаугара нас останавливать не стали — видимо, сразу узнали Хельги. Двое воинов распахнули тяжёлые створки, и отряд въехал в «королевскую резиденцию» по-викинговски. И снова я была поражена прямо-таки огромными домами — очевидно, принадлежавшими конунгу и ярлам. Причём дом первого оказался чуть ли не двухэтажным (или, по крайней мере, с подобием мансарды). Даже в свете факелов было видно, что здания выкрашены краской и украшены резьбой, а двери на них укрепляли металлические полосы. Крыши многих зданий напоминали перевёрнутые драккары — то ли они и впрямь когда-то служили кораблями, то ли являлись искусной стилизацией. И вот к одному из таких домов, расположенному по правую руку от палат конунга, наш отряд и подъехал. — Пер! — повелительно окликнул Хельги какого-то паренька, едва-едва отрастившего подобие усов и бородки. — Иди скажи ярлу Ронгвальду, что форинг Хельги доставил его невесту! — Уже бегу! — исполнительно отозвался парнишка и в самом деле бегом исчез в доме. Тогда Хельги подал знак спешиваться и лично подошёл к телеге, чтобы помочь мне спуститься.

Я буквально всем телом ощутила взгляды Дагена и Ивара. Едва ли не прижав подбородок к груди, чтобы капюшон максимально скрыл лицо, приняла руку форинга и спустилась на землю. Покачнулась, но устояла благодаря поддержке. Впрочем, Хельги тут же оттеснил Даген и крепко взял меня под локоть. А Ивар с неловкой торопливостью (ну куда? ране же хуже сделает!) слез с телеги и встал чуть впереди нас.

Вовремя. Дверь дома отворилась, и на крыльцо с неспешным достоинством вышел высокий и статный мужчина, сопровождаемый двумя воинами. Я вскинула на него взгляд и немедленно потупилась, успев однако составить первое впечатление. Ярл Ронгвальд (чёрная повязка на глазах однозначно говорила, что перед нами именно жених Бьорг) был, вне всяких сомнений, красивым мужчиной. Строгие, твёрдые черты лица; орлиный нос, выдававший породу; светлые в пепел длинные волосы, заплетённые у висков в две косицы; широкие плечи. Да и по одежде: если Ульрик, по моим ощущениям, одевался с претензией на «дорохо-бохато», то незнакомец, что называется, «был, а не казался». Обитый чернобуркой плащ, скреплённый золотыми брошами изящной ковки; верхняя туника, очень похожая на шёлковую и украшенная искусной вышивкой; широкий пояс с пряжкой в виде летящей птицы; штаны, явно не из грубого сукна, заправленные в сапоги на шнуровке. Собственно, последние и были тем, что я рассмотрела со всем тщанием, не рискуя поднимать голову и чувствуя малодушное облегчение оттого, что объясняться с ярлом предстояло другим.

— Приветствую ярла Ронгвальда Зоркого! — Ивар успел начать разговор раньше Дагена, и я услышала, как тот зло выдохнул сквозь зубы. — Я Ивар Тисовое Копьё, сын Ульрика Серого Лиса. Как и было обещано моим отцом, я вместе с братом, Дагеном Тёмным, привёз твою невесту и мою сестру, Бьорг Красивые Волосы! — Приветствую тебя, Ивар Тисовое Копьё. — Голос у ярла оказался до мурашек глубоким и звучным. — И особенно рад встрече с прекрасноволосой Бьорг, о которой мне приносили недобрую весть, будто она схвачена разбойниками. — Твои люди, ярл, спасли нас, — в интонациях Ивара слышалась благодарность. — И слово моего отца не оказалось нарушено. — Да. — Ронгвальд словно задумался над чем-то. — Однако благоприятный день на исходе… — Он выдержал короткую паузу и постановил: — Свадьба состоится завтра. А пока служанки отведут невесту в женский дом, где о ней позаботится моя старшая жена Тордис.

Глава 40

Хьюстон, похоже у нас проблемы. Даже обладай я внешностью чистокровной северянки, ждать заботы от первой и главной жены ярла было как минимум наивно. А уж с учётом того, что без капюшона за Бьорг меня мог принять только слепец, миссию можно было считать сразу же проваленной.

И Даген с Иваром это прекрасно понимали. — Но, ярл, послушай, — незамедлительно начал первый. — Я ведь говорил: моя сестра дала обет до свадьбы не показывать лица никому, кроме кровных родственников, и ни с кем не говорить. Если женщины возьмутся помогать ей, он будет нарушен! — Ах да. — Ронгвальд на миг задумался. — Хорошо. Пусть прекрасноволосую Бьорг отведут в опочивальню для гостей. А входить к ней будете только вы