Обреченность - Виктория Павлова

Я была в Аризоне с Келли лет в восемь. Вряд ли Таннера это заинтересует.

– Да, очень давно, – промямлила я, и он глубокомысленно кивнул, словно я задала ему загадку.

Пока я соображала, при чем тут Аризона, он с интересом спросил:

– Тебе удалось починить часы?

Пару недель назад секретарша поймала меня в коридоре и передала папку от босса. Внутри лежал список часовых мастерских Сан-Франциско. Судя по количеству листов – всех часовых мастерских Сан-Франциско. Я закинула папку в багажник «Юкона» и совершенно о ней забыла.

– Хм, нет, не удалось.

– Почему? – Он удивился. – У тебя какой-то сложный случай? Хочешь, я сам посмотрю?

– Вы умеете чинить часы? – Я уставилась на него. Неожиданно.

Он слегка пожал плечами, изучая темную улицу, а я переживала стыд, что так и не удосужилась доехать до мастерской. Или просто не хотела их чинить. Они мне нравились такими, какими были: сломанными и с оторванным ремешком. Напоминали о прошлом, давали хоть зыбкую, но все же ощутимую связь с отцом.

– Принеси на работу, посмотрю.

Я кивнула, озадаченная просьбой. Таннер меланхолично рассматривал улицу, застыв вполоборота ко мне. Никогда раньше не замечала, какой у него удивительно правильный профиль. Особенно сейчас, когда в сумерках не видно хмурого выражения.

– Тебе ведь нравится твоя работа? Несмотря на некоторые неурядицы. – Он слегка покачал головой и, судя по интонации, сдержал улыбку.

– Нравится. – Захотелось сказать ему правду.

– Хорошо, а то иногда кажется, что ты готова сбежать на край света, – тихо рассмеялся Таннер.

Я возмутилась. Я всеми силами старалась остаться. Купила цветы в горшках – драцену и диффенбахию, даже постелила при входе коврик «Дом, милый дом» и прибила гвоздик для ключа. Но на месте босса после вчерашнего я бы себя уволила.

– Сожалеете, что меня наняли?

– Я? – иронично хмыкнул Таннер. Прозвучало, словно сожалеет кто-то другой. В полутьме я видела лишь блеск глаз, зато только теперь по-настоящему услышала голос – низкий, с легкой хрипотцой. В голове возникли образы певцов кантри, хотя я совершенно не представляла Таннера поющим. Он оставил в покое бутоньерку, и та печально поникла, почти вывалившись из петлицы. – Хикс вчера перешел границы, прости за него. Мы с ним знакомы еще со службы, и вообще-то он нормальный парень. Однажды я доверился ему, и потом он много раз прикрывал мне спину. Но на гражданке у него другая битва…

Таннер чуть поморщился и замолчал, словно смутился. Или не хотел делиться со мной подробностями игровой зависимости приятеля. Он прав. Кто я такая, чтобы лезть в его дела? Мужская дружба сильнее логики, это я усвоила еще из предыдущей жизни в Портленде. Может, Хикс спас Таннеру жизнь и получил безграничный кредит доверия. Может, в этом же заключалась загадка крепкой дружбы отца и Ника, сына Келли.

– Я отправил его в отпуск на пару дней, пусть проветрится. – Таннер снова заговорил, тихо и мягко. – Не принимай никаких опрометчивых решений из-за него. Ты отлично справляешься.

Вроде бы он меня хвалил, но то, как он это сказал, неприятно отозвалось в животе. Его выдавали интонации – он словно опасался чего-то.

– Но вас что-то не устраивает.

Таннер поморщился и отвернулся. Я уж думала, и не ответит, но он тихо сказал:

– Решение нанять тебя не входит в список моих сожалений.

Произнеся эту загадочную фразу, он опять затих, уйдя в себя. Перебирал бездну сожалений, причин которых я не знала.

– О чем вы сожалеете? – Мой вопрос прозвучал слишком лично, но все бы отдала за ответ.

– Сожаления – не самая подходящая тема для свадьбы, – усмехнулся он.

Его голос отдавался внутри, в голове и где-то в животе. Я смаковала перекаты, прислушиваясь к интонациям. В его кабинете голос звучал не так.

– Иногда кажется, ты заставляешь себя остаться и делать то, что ты делаешь. – Таннер осторожно выбирал слова, словно боялся обидеть. – Ты так невероятно стараешься, что чаще всего выглядит, будто у тебя получилось. Но это не так.

По спине побежали мурашки. Что тут возразишь? Спорить с правдой, используя ложные доводы, – задача не из легких, и я точно знала, что в этом не сильна.

Он ждал, но я молчала. Вцепилась в изгородь, пытаясь побороть замешательство и придумать легкомысленный ответ. Мысли в панике разбегались.

– Как у вас с Джошем дела? – ровно спросил Таннер, и стало еще хуже.

О чем он? О работе лучше спросить Джоша, а личная жизнь его не касается. Тем более, после вчерашнего инцидента я и сама не знала, как у нас дела. До сих пор удивлялась, как Джош смог удержаться и не выболтать о ставках. Героический для него поступок.

– Он тоже делал на меня ставки?

– А кто не делал? – тихо произнес Таннер, не сдерживая улыбку.

Разозлиться не вышло: даже боссу смешно, зачем я развожу мировую скорбь? Таннер отвернулся, заметил выпадающую бутоньерку и попытался запихнуть ее обратно. Мучительное желание понять, о чем он сожалеет, оказалось сильнее меня.

Таннер все возился с бутоньеркой, и я протянула руку к петлице. Он вскинул голову и застыл, не шевелясь, пока я запихивала дурацкое украшение на место. Что за непослушный цветок? Зачем ты убегаешь? Я почти вернула беглеца на место, когда Таннер поднял руку и решил помочь. С прикосновением печаль, смущение и волнение ворвались в голову как ураганный ветер, почти сметая мое «Я». Глубоко внутри него билось сожаление и боль, и я разделила этот груз, но даже на двоих боли было слишком много. Я отдернула руку.

Хотелось помочь, снять с него эту ношу. Хотя что я могу – такая же жертва горьких сожалений.

Таннер бросил растерянный взгляд на свою руку, будто видел ее впервые, а потом поднял взгляд на меня.

– Похоже, мы сбежали со свадьбы.

Сбежали? Свадьба же прямо за нашими спинами. Это шутка у него такая? Шутка получилась так себе, но я все равно не смогла удержаться от улыбки. После неожиданно откровенного разговора его попытка сбросить напряжение выглядела такой трогательной. Ни за что не променяю эту изгородь на крики и шум. Только если на перчатки – руки замерзли.

– Ага, так и знал! – Возглас Джоша отвлек Таннера, который хотел что-то сказать. – Где можно найти двух самых унылых людей на планете?