Обреченность - Виктория Павлова

моей ситуации будет обманом. Я ничего не могу ему обещать, да и не собираюсь. Он просто друг, только вот не уверена, что ему будет достаточно, но и использовать его больше не хочу. Я должна выбраться из этого сама.

– Не уверена, что мы… – Такой неловкости мне не приходилось испытывать никогда. Хотелось быстрее закончить разговор, но я боялась обидеть Джоша. В нем бурлил водоворот эмоций: радость, воодушевление, восторг. Он вглядывался в меня и будто собирался пуститься в пляс. Его эмоции просто распирали изнутри, но я очень пыталась не улыбаться: это выглядело бы только как подтверждение его ожиданий. – Что у нас…

Восторг в нем выключился, лицо вытянулось от разочарования. Я чуть не расплакалась и почувствовала себя героиновым наркоманом, который обещает всем вокруг завязать сразу после вот этой самой последней дозы.

– Это точно какое-то проклятие! – возмутился Джош. – Что ты такая замороченная?

Именно поэтому Джошу я не подхожу. Ему не нужны мои заморочки, просто он сам еще об этом не знает.

– Ты прав. Я не знаю, как вести себя, чтобы выглядеть нормальным человеком.

В Джоше вспыхнули протест и возмущение.

– Да блин, Скай, ты не должна выглядеть нормальным человеком. Ты должна быть собой. Скажи, что тебе мешает, и я помогу.

– Ты уже помогаешь, – воскликнула я. – Каждый день, каждую минуту. Не знаю, что бы я делала без тебя. Может быть, если у меня будет больше времени… – Надежда в нем росла, набирая силу, превращая слабый поток в напор. Я резко отпрянула.

Джош, ухватив пустоту, насупился.

– С тобой вечно какие-то русские горки. То ты отталкиваешь меня, то хочешь, чтобы я был рядом. Я не могу прыгать как собачка по твоей команде. Реши уже, что тебе нужно.

– Думаешь, чем я занимаюсь?! – Я рассвирепела, снова оставшись наедине со своей безнадежностью. – С первой секунды в этом долбаном городе я пытаюсь решить, что мне нужно! И твои упреки не помогают!

– Ладно, – насупился Джош. – Так когда ты мне все расскажешь?

Я в ужасе уставилась на него. Злость как рукой сняло.

– Что именно?

– Уверена, что хочешь услышать? Почему иногда застываешь посреди разговора, уходя в себя? Или почему паникуешь, когда тебе ничего не угрожает? – Он говорил тихо, серьезно заглядывая в глаза, игнорируя дождь. – Я никогда не встречал никого, настолько отчаянного, как ты, но и настолько уязвимого одновременно. – Он помолчал и осторожно спросил: – Чего ты боишься?

Я похолодела. На секунду мелькнула мысль все рассказать, скинуть «доспехи» и испытать облегчение. Ложь не только обижает окружающих и делает их беззащитными, но и меня разрушает изнутри.

– Джош… – Я лихорадочно пыталась подобрать слова. Он же молчал о ставках, значит, умеет хранить тайны? Нет, ему просто казалось забавным, и он не хотел обломать шутку. Чушь! Нельзя ничего рассказывать. – Нет, на этом все! Думаю, здесь мы поставим точку!

– Да ладно… – Он раздраженно помотал головой. – Не делай вид, что тебе все равно.

Я забралась в салон и хлопнула дверью, оставив Джоша под дождем. На крыльце стоял Таннер. Или мне только показалось.

Ноги утопали в холодном мокром песке, зябкий ветер трепал волосы и пробирался под одежду. На пустынном пляже не было даже чаек. Только сумасшедшие бездомные беглянки бродят под дождем в ноябре. Зато у таких сумасшедших есть верное средство от любой хандры: разуться, зайти в ледяной океан по колено и стоять, пока не начнут стучать зубы, а потом бежать вдоль пляжа, надеясь, что ветер смилостивится и заберет с собой. Кроссовки остались на песке, вода обожгла ноги, приглушив привкус едкой горечи и тревоги от разговора с Джошем. Он подловил в момент слабости, но я никогда и никому не расскажу, кто такая на самом деле и от чего сбежала. Джош мне нужен, но я могу дать ему только дружбу. Пусть смирится с этим.

Бегать больше не осталось сил. Сидя на мокром песке у валунов, я ловила уходящий закатный свет и строила башенки, чтобы согреться. Интересно, Таннер слышал, как мы орали друг на друга? А если слышал, то что подумал? Я так ясно представила его мрачную ухмылку, что даже показалось, будто он рядом.

Пальцы нащупали что-то твердое, я подсветила телефоном и разглядела окурок. На фильтре мелкими буквами виднелась надпись «Шерман». Никогда не слышала такой марки сигарет. Впрочем, я ведь не курю.

Рядом оказалось естественное углубление в камне, которое явно использовали вместо пепельницы. Ну вот, мало того, что кто-то еще ходит на мое место, так вдобавок и мусорит. Судя по количеству окурков, злостный нарушитель чистоты и порядка дымил здесь не один десяток раз. Странно, мы ни разу не пересеклись. Интересно, что заставляет этого человека, кто бы он ни был, приходить сюда? И помогает ли ему?

Хотя гораздо важнее понять, поможет ли мне отрицание очевидного факта – моя маскировка трещит по швам. Или дело в том, что я отказалась от старой личности, но не создала новую, зависла в полёте между мирами. И все это заметили. Все, кроме меня.

С каким облегчением я вернулась бы в Портленд, домой. Только это невозможно. Я перебрала «бусы» с застывшими, будто в янтаре, воспоминаниями. Некоторые, как горящие угли, почти физически жгли пальцы и сердце: убийство Келли; похищение матерью; день, когда меня навестил Виктор, а Джереми попал в больницу; вечера с папой. Эйдетическая память20 походила на проклятие, потому что из-за нее я не просто помнила, а проживала события и эмоции раз за разом.

Я долго сидела на песке, пока не прогнал вновь начавшийся дождь. Хотя идти недалеко – парковка в сотне ярдов. Машина стояла здесь, потому что все свободное время я проводила на пляже.

Одно из неудобств бродячей жизни – отсутствие часов. Проспать работу мне физически невозможно, но вот пропустить – запросто. Я часто забывала заряжать мобильник, и он садился в самый неподходящий момент. Отдам Таннеру часы, пусть починит. Они принесли боль вместо облегчения, но все равно заслужили второй шанс.

На дорожке впереди возник темный силуэт. Сердце безумно заколотилось, похолодели пальцы. Нож! Я оставила его в бардачке. Нет, так просто они меня не получат!

Сквозь дождь я разглядела лицо Тео.

– Как ты меня нашел? – Непонятно, удивляться надо было или злиться.

– Тебя не было, но машина стояла у дома. Я дождался, пока