Обреченность - Виктория Павлова

– Следил за мной, значит? Хочешь еще денег украсть? – Пнула бы его, но с эмоциями и так перебор. – У меня больше нет!

Я обошла Тео и направилась к машине.

– Да погоди ты! – Он топал за мной. – Слушай, я был не прав. Ясно? Не знаю, что на меня нашло. Увидел и не смог удержаться. Знаю, я сволочь. Но реально деньги нужны были.

– А заработать не пробовал? – От злости ломило виски и чесались руки врезать ему. – Как все нормальные люди.

– У тебя что, неудачное свидание было? Не злись.

– По-твоему, у меня нет повода? Как тебе совести хватило заявиться?

Он поймал меня за плечо, но я вывернулась, успев ощутить искреннее раскаяние.

– Да погоди. Есть одно дельце. Выгорит, точняк! Все вернешь, еще и с процентами.

– Какое дельце? – Что-то Тео слишком старается.

– Слушай, ты меня как-то нашла, хотя я ничего не говорил дяде. У тебя связи в полиции или что? Может, какое шестое чувство? Надо найти одного чувака. Нам заплатят…

Тео бормотал, а я заподозрила нехорошее. Он что-то сделал, что делать было категорически нельзя. У меня пересохло в горле.

– Нам?!

– Я парням сказал, что ты моя сестра. Чувак денег должен больше, чем я. Если мы его найдем, с меня спишут долг. Еще и заплатят.

Никогда не думала, что выражение «красная пелена перед глазами» можно понимать буквально, но я ошибалась: мир окрасился в красный, а Тео превратился в темное пульсирующее пятно. Я со всей силы пихнула его на мокрый песок.

– Да что с тобой не так? – вскочил он и заорал. – То с ножом кидаешься, то с кулаками. Совсем крыша поехала?

– Кому ты рассказал!? Что именно!? Ты вообще понимаешь, что натворил!?

Эхо моего крика приглушал дождь, и, казалось, бессильный шепот тонет в песке.

– Ты же сама говорила, что хочешь помочь. Раз денег у тебя нет, помоги по-другому. Или дай свой контакт в полиции.

– Кому и что ты рассказал? – Я схватила его за руку. Пусть только попробует соврать.

Тео и не врал, а рассказал, как связался с геймерами. Играли они виртуально, а вот деньги ставили вполне реальные. Работу Тео не нашел и решил, что я помогу ему в его сомнительных делишках. Неужели я похожа на нарушительницу закона? У меня что, это на лице написано? Может, я всегда веду себя как ненормальная? Бог знает, что обо мне думают окружающие. Я с ужасом перебирала ситуации, где могла проколоться: когда слишком быстро поверила Джошу, первое прикосновение к боссу, приподнятое настроение рядом с Бенсоном. Я же себя не контролирую! Если не попадусь как беглая принцесса, попадусь как эмпат, и неизвестно, что хуже – подчиниться Виктору или стать лабораторной крысой.

Я подняла лицо навстречу дождю. Пусть смоет пот, слезы и песок. Пусть смоет бессилие и страх. Нужно всего лишь в очередной раз начать сначала и надеяться, что холодный мокрый пляж – не тупик в лабиринте, а просто следующий поворот.

Май 2013

Глава 9. Прозрение

Еще перед Рождеством я сняла маленькую квартирку в не самом популярном районе, зато близко к пляжу, завалила ее пазлами и альбомами для рисования. Мне начали нравиться мои рисунки, возможно, потому что больше тренировалась и получала от этого больше удовольствия. Наверное, расслабилась. Спустя год перестало казаться, что за каждым поворотом скрывается Виктор, и что я испорчу жизнь всем, кого знаю.

Тео взялся за ум и нашел работу в Лос-Анджелесе, мы с Джошем помирились, босса я исправно видела каждую неделю. Настоящее радовало, а прошлое потихоньку оставалось там, где ему самое место – в прошлом.

В мае закончился сезон дождей, канатный трамвай зазвучал громче, а воздух наполнился цветением желтого калифорнийского мака и орхидей и был лишь чуть теплее прохладной воды. Идеально для бега и новой жизни.

Я собиралась на пробежку, обдумывая маршрут. Сан-Франциско – холмистый город. Можно усложнить задачу, выбирая самые высокие участки. В дверь постучали.

– С днем рождения! – На пороге стоял Джош и протягивал мне алую розу.

С днем рождения? В каком смысле?

Джош закатил глаза.

– Иногда твоя углубленность в себя просто поражает. Хотя в данном случае – это, скорее, странно. – Он вздохнул. – Сегодня двенадцатое мая – твой день рождения.

– О! – Действительно, я совершенно забыла о своем «дне рождения», что и неудивительно, потому что я о нем даже и не думала.

– Может, сделаешь исключение и протопчешь свой миллиард миль не в одиночестве, а, например, со мной? Как-то грустно в такой день быть одной, не находишь?

Он выглядел напряженным, но пытался шутить. Такое впечатление, что он шел сюда, рассчитывая на отказ. Я протянула руку за розой и дотронулась до ладони Джоша. Он казался натянутой струной – лопнет от резкого движения.

– Спасибо за розу.

Он сдержанно кивнул. В конце концов, мои планы не так и важны, если Джош нуждается в поддержке. Я и так достаточно его обижала. Сегодня у меня такое хорошее настроение, что самой хочется поделиться с ним.

– Так как насчет миллиарда миль вместе? – улыбнулась я.

Джош отвез меня в веревочный парк. Несколько часов мы упражнялись в эквилибристике, и Джош ни в чем мне не уступал. Мы поужинали, и я решила, что день вышел идеальным.

Довольные и счастливые мы гуляли по набережной, вспоминая фокусы с акробатикой. Вернее, вспоминал больше Джош, а я наблюдала за редкими прохожими и закатным небом. Заходящее солнце окрашивало его оттенками розового и сиреневого. Таких цветов я пыталась добиться на своих рисунках, но все время брала не те пропорции, и картина получалась то слишком яркой, то, наоборот, блеклой, будто каждый раз чего-то не хватало.

Джош трещал без умолку, рассказывая о друзьях из колледжа, но иногда в голове на его месте неожиданно оказывался Чарли Таннер: он молча шел рядом и держал меня за руку. Вроде бы это было странно и неуместно, но навязчивая картинка выглядела интригующе. Интересно, почему он хромает? Может, армейское ранение или банальная автоавария на гражданке. О чем он думает, когда гуляет по пляжу? Рассматривает закат или вспоминает что-то из прошлого? Отчего-то я ни секунды не сомневалась, что он