Обреченность - Виктория Павлова

Захочет ли Джош вернуть прежние отношения? И что теперь думает обо мне Таннер?

Глава 8. Вопросы

Я сдала норматив по стрельбе, получила табельное оружие, и Джош всю неделю разговаривал со мной только о работе. Я держалась от него подальше. Жизнь в машине почти ничем не отличалась от бродяжничества, а осень выдалась теплая. Мыться приходилось в душе бассейна, зато теперь я ходила туда регулярно, почти каждый день.

Придя на летучку, я сразу шмыгнула в угол. У окна Уилер болтал с нашим секретарем Бекой. Его белозубая улыбка сверкала, словно роса на солнце. Бека купалась в сиянии, отражая блеск румянцем на щеках, и глупо улыбалась. Босс стоял чуть поодаль, ждал, пока все соберутся и, словно черная дыра, поглощал свет.

Всю летучку я смотрела на свои кроссовки и слушала голос босса. Он закончил распределять объекты, забрал ноутбук и ушел. Что ж, очередной рабочий день начался.

– Моррис, ты нашла своего родственника? – Мак остановился в дверях, и его вопрос слышали все, кто остался в комнате. Джош повернулся ко мне.

– Да, спасибо, – выдавила я. Теперь еще и Шеферд рассматривал меня как зверушку в цирке.

– Судя по виду, ты не очень-то довольна, – хмыкнул Мак и ушел.

В машине Джош молчал. Даже не напевал за рулем, как обычно. Я остро ощутила, как мне не хватает его оптимизма и жизнелюбия. Теперь на их месте осталась только гулкая пустота. Пять месяцев я «воровала» у Джоша эмоции, но это нечестно по отношению к нам обоим.

– Мама ждет тебя на юбилей в эти выходные. Помнишь?

Джош не отрывал взгляда от дороги, а я пыталась понять без прикосновения – он пытается извиниться или просто снисходителен? А возможно, дело в Марте. Она приглашала меня еще два месяца назад, и Джош интересовался, сколько тарелок ставить на стол.

Наверняка Таннер тоже приглашен. Я представила его внимательный взгляд. Конечно, я приду.

***

Я разыскала для Марты луковицы шафрана18 и семена аквилегии19 и пришла в назначенный день самая первая. Диана и Миранда бегали по дому и украшали его. Вернее, делали вид. Большей частью они таскали конфеты из вазы на столе и фотографировали друг друга. Я помогала Марте с готовкой, когда услышала хлопок входной двери и голос Джоша. Он поставил дом вверх ногами – затаскивая подарки, обнимая мать и сестер, раздавая шутки налево и направо. Я затаилась на кухне, занимаясь салатами и раздумывая, что буду делать, если Джош вызовет на откровенный разговор.

На кухне возник Таннер-старший. Застыл на секунду, а потом склонил голову в приветствии.

– Скай.

– Босс. – Я сосредоточилась на перемешивании салата. Наверное, он зашел в дом вместе с Джошем.

Таннер поставил в холодильник пакет, но не уходил. Я подняла на него взгляд.

– Надеюсь, ты больше не станешь так меня называть сегодня, – непривычным для него тоном сказал он. Живым, заинтересованным.

– Нет? А как? – Мысли заметались в поисках решения. Не предложит же он называть его по имени?

Он снова надел маску, играя роль мрачного нелюдима, поэтому я смогла догадаться, что он меня не ругает, только по ироничному блеску глаз.

– Раз уж ты присутствуешь на семейном празднике Таннеров, то можешь называть меня по имени.

– Хорошо… Чарли – Вслух прозвучало нелепо, словно на незнакомом языке.

Он подумал немного и почти незаметно улыбнулся.

– Да, так лучше.

И вышел из кухни. Я опять вспомнила первое прикосновение в кабинете. На свадьбе и в оружейной у меня было слишком мало времени, чтобы глубоко погрузиться в Чарли Таннера, но именно этого хотелось до щекотки в ладонях.

Я отложила салатную ложку и потерла руки. Не помогло.

Марта усадила меня рядом с Джошем, который вел себя ровно и подчеркнуто вежливо. Его отстраненность порождала ощущение, что я здесь лишняя. Босс, вернее, Чарли, больше молчал, чем говорил. Впрочем, как и я. Благо у нас были Диана и Миранда – болтушки мирового уровня.

Джош помогал Марте поставить на стол блюдо с закусками, пока Диана трещала про праздник цветов, где Марта как-то особенно отличилась.

– Ох, та еще история… – Марта обернулась ко мне. Сегодня она еще сильнее напоминала Лорейн: такая же собранная и целеустремленная, только прожившая на пару десятков лет дольше. – В этом году я умудрилась продать больше всего семян и больше всего корзин цветов на ярмарке. Вот и все. Просто раньше ни разу не получалось, чтобы один человек успевал и там, и там. Наша председатель общества придумала для меня специальный титул и вручила награду.

– Скажи про титул, – хихикала Миранда.

Марта воздела глаза к потолку, покосилась поочередно на сына и на племянника и, наклонившись ближе, произнесла трагическим шепотом:

– Цветочная Фея.

Джош прыснул, пролив сок. Я не удержалась – губы сами расползлись в улыбке. Девчонки заливисто хохотали, а Таннер, сидящий напротив, нахмурился еще сильнее. Сдерживал улыбку. Рука сама дрогнула, словно ее тянуло магнитом, так хотелось дотронуться.

– Черт, мама, нельзя же так! – воскликнул Джош, вытирая со стола пролитый сок. – Ты должна была рассказать раньше. Я бы купил тебе крылья в подарок.

Марта попыталась принять укоризненный вид, но сдалась и рассмеялась. Я больше не могла сдерживаться и присоединилась к ней.

– Хорошо, что тут Чарли. – Джош налил себе еще сока. – Он прошел курс медподготовки и быстренько проведет реанимацию, если я вдруг решу помереть от смеха.

Таннер вздохнул, словно смиряясь с необходимостью спасать кузена, и задумчиво уставился на свой стакан сока.

– Или так, – пробормотал Джош. – Прививка серьезности.

Таннер едва заметно поджал губы. Сердился? Джош отвлекся на сестер, и загадка осталась нерешенной.

Когда с поздравлениями и едой покончили, Марта торжественно объявила:

– Пришло время поиграть.

Я удивилась. Джош, за весь вечер не сказавший мне и пары слов, снизошел:

– Семейная традиция. Отец любил викторины. Мы играли каждый раз, когда собирались вместе. Мама продолжила обычай.

Джош затих и выглядел непривычно задумчивым, Марта нервно улыбнулась и вышла. Как можно пережить потерю самого главного человека в жизни – отца и мужа? Никак, такую потерю пережить невозможно.

– Генри купил эту игру, когда мы ездили в Лос-Анджелес. – Марта принесла большую разноцветную коробку и поставила на стол.

Мы