Леди северного сияния - Людмила Вовченко

торопил. Вот это было хуже всего. Если бы давил — можно было огрызнуться. Если бы требовал — можно было закрыться. А он просто ждал. И шёл рядом. — Небо, — сказала она наконец. — Небо? — Звёзды. — Что с ними? Лада остановилась. Море шумело внизу. Ветер рвал края плаща. Кайран тоже остановился. Она подняла голову. Днём звёзд не было. Только бледное северное небо, тучи, солнце за тонкой пеленой. Но от этого страх не исчезал. Он просто сидел глубже. — Они не такие, — сказала она. Кайран смотрел на неё. — Как какие? Вот и всё. Вот место, где любая разумная женщина должна была засмеяться, придумать ответ, сказать: «Мне показалось», уйти в сарказм, спрятаться за усталостью. Лада очень хотела так и сделать. Но устала врать. Не ему. Себе. — Я не знаю, как объяснить. — Попробуй. — Когда человек привыкает к небу, он не думает о нём каждый день. Оно просто есть. Как дверь в доме. Как дорога к рынку. Как голос человека, с которым живёшь долго. Ты можешь не помнить каждую мелочь, но если что-то изменится — поймёшь. Он слушал. Очень внимательно. — И вчера я поняла, что небо здесь... чужое. Кайран не сказал ничего. Ни «ты бредишь». Ни «это усталость». Ни «женские нервы». Молчание было тяжелее. — Ты говоришь так, будто видела другое небо, — сказал он наконец. Лада усмехнулась. Сухо. Без радости. — Вот именно. — Где? Она посмотрела на него. Прямо. И впервые позволила себе почти сказать правду. — В жизни, которой больше нет. Кайран не отвёл глаз. — Это загадка? — Это лучший ответ, который я могу дать сейчас. — Не лучший. — Но честный. Он долго молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Лада удивилась. — Хорошо? — Пока. — Что это значит? — Что я не стану вытаскивать из тебя ответ силой. — А потом? — Потом ты сама скажешь. — Вы уверены? — Да. — Самоуверенность — опасное качество. — Мне уже говорили. — Кто? — Ты. Разными словами. Она неожиданно улыбнулась. И напряжение чуть отступило. Совсем чуть. Но достаточно, чтобы снова вдохнуть. Они пошли дальше. У самого поворота к замку из-за тучи выглянуло что-то бледное. Лада подняла глаза случайно. И застыла. Над восточным краем неба, тонкая, почти прозрачная, как след ногтя на стекле, висела луна. Не та, которую она видела в первую ночь. Меньше. Выше. С холодным голубоватым оттенком. Дневная. Бледная. Но настоящая. Лада остановилась так резко, что Кайран сразу повернулся. — Что? Она смотрела вверх. Сердце ударило раз. Потом второй. Медленно. Тяжело. — Лада? Она подняла руку и указала на небо. — Это что? Кайран проследил взгляд. — Лель. Слово прозвучало просто. Буднично. Как если бы она спросила: «Это башня?» — и он ответил: «Да, северная». — Лель, — повторила она. Губы плохо слушались. — Да.— Луна? Он нахмурился. — Малая. Малая. Значит, есть большая. Конечно. Малой называют не единственную. Лада медленно повернула к нему лицо. — А большая? Кайран смотрел уже не на небо. На неё. — Мора взойдёт вечером. Мора. Лель. Две. Две луны. Не одна луна и странные звёзды. Не карта, которая просто «похожа, но не совпадает». Не странное ощущение. Не сон после смерти. Не прошлое. Не Земля. Точка. Вот теперь — точка. Холод прошёл по спине так резко, что она почти не почувствовала ветра. Мир качнулся. Не сильно. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы Кайран шагнул ближе и схватил её за плечи. — Лада. Она слышала его голос. Но будто издалека. Перед глазами было не его лицо, а склад. Красный аварийный свет. Падающий стеллаж. Холодный пол. Голос Гены. Потом камин. Кровать. Кайран. Ардейн. Море. Две луны. Она умерла. Она не просто попала в прошлое. Не в другую страну. Не в странную историю, где карты перепутаны. Она действительно умерла. И проснулась не на Земле. Внутри что-то сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Не от ужаса даже. От окончательности. Домой не вернуться. Потому что «домой» больше нет как направления. Как можно вернуться на планету, если ты даже не знаешь, как оказалась здесь? Как можно искать дверь, если тебя не привели через дверь? Ей не дали путешествие. Ей дали жизнь. И забрали возможность спорить с условиями. — Дыши, — сказал Кайран. Твёрдо. Близко. — Смотри на меня. Она попыталась. Не сразу получилось. Глаза всё время тянуло к бледной Лели. Малая луна смотрела с неба спокойно, равнодушно, как любая небесная вещь, которой нет дела до человеческих переворотов. Кайран снял перчатку и коснулся её щеки. Ладонь была тёплой. Настоящей. — Лада. Она наконец посмотрела на него. — Их две, — сказала она. Голос был чужой. Тихий. — Да.— Для вас это нормально. — Да.— Конечно. Она вдруг рассмеялась. Коротко. Почти беззвучно. Некрасиво. — Конечно, нормально. Почему бы и нет? Одна луна — это ведь слишком скромно. Кайран не улыбнулся. — Тебе плохо. — Нет. — Лада. — Мне не плохо. Я просто... уточнила обстоятельства. — Какие? Она посмотрела на Лель. Потом на море. Потом на замок. На Ардейн. На мужчину, который держал её за плечи так крепко, будто мог удержать от падения не только тело, но и весь рушащийся мир внутри. — Я не в прошлом, — сказала она очень тихо. Кайран нахмурился. — Что? Она покачала головой. — Ничего. — Это не ничего. — Пока да. — Лада... — Кайран. Она впервые произнесла его имя без иронии. И он замолчал. — Мне нужно несколько минут. Он смотрел на неё. Потом медленно отпустил плечи. Но не отошёл далеко. — Хорошо. Лада подошла к краю тропы, но не слишком близко. Даже сейчас она не собиралась падать. Глупо выжить после смерти и разбиться из-за небесной истерики. Она смотрела на море. Дышала. Раз. Два. Три. Жива. Чужое небо. Две луны. Жива. Ветер. Соль. Камень. Жива. Северное сияние где-то за облаками. Кайран рядом. Жива. Домой нельзя. Назад нельзя. Вперёд — только можно. И вот это было почти смешно. Вселенная, или кто там отвечал за такие безобразия, не дала ей выбора, но оставила характер. Плохая новость для вселенной. Лада медленно выдохнула. — Хорошо. Кайран подошёл ближе. — Что хорошо? — Ничего хорошего. Просто слово. — Ты странная женщина. — Сегодня я особенно. — Лель испугала тебя? — Нет. Он скептически посмотрел на неё. — Ладно. Да. — Почему? Лада подняла глаза. Бледная малая луна висела над морем. — Потому что я поняла кое-что важное. — Что? Она повернулась к нему. — Что теперь мне точно придётся здесь жить. Кайран молчал. Долго. Потом сказал — Это плохо? Какой простой вопрос. Какой невозможный. Лада посмотрела на замок. На дорогу. На следы в снегу. На мужчину рядом. На остров, где мёртвых приносит море, тётки улыбаются как ножи, сёстры плачут как оружие, кладовые