Леди северного сияния - Людмила Вовченко

кабинет, его пальцы на щеке и то проклятое «возможно, мне нравится повод». Организм снова попытался вести себя не по возрасту. Лада мысленно пригрозила ему дисциплинарным взысканием. — Доброе, — сказал Кайран. Эйвора улыбнулась. — Вы сегодня выглядите лучше, дитя моё. — Сон творит чудеса. Особенно если перед ним не считать бочки с испорченной рыбой. Вельмар едва заметно напрягся. Лада села. На столе лежали бумаги. Кайран не убрал их. Это было интересно. Значит, либо хотел, чтобы она видела, либо уже не считал нужным прятать рабочие дела от жены. Хороший знак. Или опасный. Часто это одно и то же. — Сольвей нездорова? — спросила Лада, беря хлеб. Эйвора опустила глаза. — Девочка плохо спала. — После трав? Пауза. Очень маленькая. Кайран посмотрел на Ладу. Вельмар сделал вид, что занят чашкой. Эйвора подняла лицо. — Простите? — Вчера Сольвей перебирала травы на кухне. Я подумала, может, запах ей не подошёл. — Вы заставили её работать на кухне? Голос был всё ещё мягким. Но в нём впервые появилась сталь. Лада намазала на хлеб масло. — Нет. — Нет? — Я предложила помочь. Она согласилась. — Сольвей не привыкла к подобному. — Я заметила. — Она слишком тонко чувствует. — Травы тоже. Кайран кашлянул. Лада невинно посмотрела на него. Он покачал головой. Эйвора молчала. И вот это молчание было тяжелее любых слов. Лада понимала: тётка недовольна не тем, что Сольвей сидела на кухне. Не травами. Не запахом. Не даже нарушением аристократического порядка. Она недовольна тем, что Сольвей впервые осталась не там, куда её позвали. Пусть на несколько минут. Пусть из упрямства. Пусть под взглядом Лады. Но осталась. — Надеюсь, это не повторится без необходимости, — сказала Эйвора. — Надеюсь, необходимость будет повторяться реже, когда мы наведём порядок. Вельмар поднял глаза. — К слову о порядке, милорд. Книги по морским поставкам за три года подготовлены. Но некоторые записи повреждены. Лада медленно повернула к нему голову. — Пожар? Наводнение? Нападение грызунов с юридическим образованием? Вельмар застыл. — Сырость, миледи. — Сырость у вас удивительно избирательная. — В старой конторе плохая стена. — И она испортила именно нужные записи? — Я не знаю, какие записи вы считаете нужными. — Разумеется. Кайран положил ладонь на стол. — Книги принести в мой кабинет. — Уже принесены, милорд. — После осмотра северной площадки займёмся ими. Эйвора тихо сказала — Ты всё же идёшь туда сам? — Да. — С Ладой? Кайран посмотрел на неё. — Да.— Это неразумно. — Возможно. Лада едва не рассмеялась. Вот зараза. Уже использует своё любимое слово как щит. Эйвора тоже заметила отголосок чужой манеры, и это ей явно не понравилось. — Дорогой, — сказала она, — молодая жена не должна ходить по опасным скалам из-за старых разбойничьих сказок. — Молодая жена сама решит, куда ей ходить, — ответила Лада. — Вы не знаете Ардейн. — Поэтому смотрю. — Иногда знание приходит слишком дорогой ценой. — Незнание обычно обходится дороже. Эйвора посмотрела ей прямо в глаза. — Вы очень уверены в себе. — Нет. В себе я как раз сомневаюсь регулярно. В гнили, сырости и человеческой склонности прятать неприятности — почти никогда. Кайран тихо сказал — Лада. Она замолчала. Не потому что испугалась. Потому что услышала тон. Пока хватит. Вельмар тем временем поднялся. — Если позволите, я займусь людьми для рыбацких складов. — Торвальд пойдёт с тобой, — сказал Кайран. Управляющий замер. — Милорд? — Торвальд пойдёт с тобой. — Разумеется. На лице его ничего не изменилось. Но Лада увидела: попало. Торвальд стал не просто стариком у ключей. Он стал свидетелем. И это Вельмару не нравилось. К северной сторожевой площадке вышли после завтрака. Снег прекратился. И от этого остров казался ещё суровее. Когда метель закрывает мир, она хотя бы смягчает его края. Теперь всё стало резким: чёрные скалы, белые пласты снега, серая сталь моря, жёсткие линии замковых стен, далёкий маяк на своей одинокой скале. Тропа к северной косе начиналась за нижними складами и уходила вдоль берега, туда, где берег становился всё более ломаным, острым, неприветливым. С ними шли Кайран, Хрод, двое стражников и Нильс — мастер понадобился, чтобы оценить старую сторожевую площадку и следы костра, если такие найдутся. Лада надела плотное тёмное платье, меховую накидку, перчатки и всё равно через десять минут поняла, что Ардейн не признаёт понятие «оделась тепло». Ардейн признавал только «пока не умерла». — Холодно? — спросил Кайран. — Нет. Он посмотрел на неё. — Лада. — Да. Но если я признаюсь, станет только обиднее. — Обиднее кому? — Моей гордости. — Передать ей мои соболезнования? — Лучше передайте ей меховые штаны. Хрод впереди резко закашлялся. Нильс отвернулся. Кайран посмотрел на Ладу так, будто не был уверен, можно ли смеяться. Потом всё-таки усмехнулся. — На Ардейне женщины не носят меховые штаны. — Зря. Судя по ветру, ветер носит всё, что хочет. — Ты предлагаешь изменить моду острова? — Я пока предлагаю выжить. — Разумно. — Вот видите. С чего-то начинаем. Тропа становилась уже. Под ногами хрустел снег, под ним — лёд. Справа внизу море било в камни. Вода была почти чёрной, с зеленоватым отливом, тяжёлой, как расплавленный металл. Волны разбивались о рифы, взлетали белой пеной, падали обратно и снова накатывали, не уставая. Лада смотрела вниз и думала: если корабль ночью принял ложный огонь за спасение, у людей почти не было шансов. Рифы здесь не просто торчали из воды. Они ждали. Тёмные, зубчатые, скрытые наполовину пеной и приливом. Смерть, притворившаяся берегом. — Там, — сказал Хрод, указывая вперёд. Старая сторожевая площадка оказалась не башней, как представляла себе Лада, а широким каменным выступом над морем. Когда-то здесь явно стояло деревянное укрепление: в камне сохранились углубления под балки, рядом — обвалившаяся низкая стенка, наполовину занесённая снегом. Отсюда открывался вид на северную косу, рифы и подход к старой, уже не используемой гавани. Идеальное место для ложного огня. Слишком идеальное. Лада остановилась у края, но Кайран тут же взял её за локоть. — Не ближе. — Я и не собиралась. — Ты собиралась. — Я смотрела. — Ты наклонилась. — Небольшая разница. — Для падения — нет. Он не отпустил её локоть, пока она не отступила на два шага. Спорить она не стала. Падать с обрыва было бы крайне неэффективно. Хрод и стражники разошлись по площадке. Нильс присел у старых камней, разгребая снег рукавицей. Лада медленно осматривалась. Здесь пахло не так, как у маяка. Там был запах старого жилья, дыма, жира, трав. Здесь — только море, лёд, камень. И ещё...Она нахмурилась. Повернулась против ветра. Запах был слабый. Едва уловимый. Но знакомый. Гарь. Не старая. Не от древних костров. Свежая гарь, спрятавшаяся под снегом и солью. — Здесь жгли, — сказала она. Хрод поднял голову. — Что? — Здесь жгли огонь. —