Леди северного сияния - Людмила Вовченко

Или пошёл на ложный огонь. — Выжившие? — спросила Лада. — Один пришёл в себя, — сказал Кайран. — Ненадолго. — Что сказал? — «Огонь был ниже». Лада нахмурилась. — Ниже чего? Кайран указал на карту. — Ниже маяка. — То есть он видел свет, но не там, где должен был быть маяк? — Да. Хрод кивнул. — В шторм, снег и тёмную воду можно ошибиться. Если человек устал, если паруса рвёт, если капитан думает, что маяк скрыт за снежной пеленой... — Он идёт к огню, — закончила Лада. — Да. Эйвора тихо сказала — Ужасно. Лада посмотрела на неё. Слово правильное. Тон правильный. Лицо правильное. А вот глаза — слишком спокойные. — Знак сборщиков, — сказал Кайран. — Был у Эрика. Вельмар осторожно заметил — Это может быть случайностью. Моряки суеверны. Старые знаки могли хранить как оберег. Лада повернула к нему голову. — От чего? От безопасного плавания? Вельмар поджал губы. — Миледи, я только предполагаю. — Вы часто это делаете. — Это часть моей работы. — Предполагать? — Рассматривать возможности. — Тогда рассмотрите такую: кто-то намеренно заманил «Хальдор» к рифам, часть груза сняли или собирались снять, а Эрик нашёл знак и спрятал его. В кабинете стало тихо. Слишком тихо. Эйвора первой нарушила молчание. — Это серьёзное обвинение. — Это серьёзная возможность. — Против кого? — Пока против здравого смысла. Он здесь давно страдает. Нильс закашлялся. Торвальд прикрыл рот рукой. Кайран посмотрел на Ладу так, будто одновременно хотел сделать ей замечание и улыбнуться. Вельмар сказал — Подобные разговоры могут вызвать панику. — Паника начинается там, где люди чувствуют, что от них скрывают правду. — А правда, по-вашему, уже ясна? — Нет. Именно поэтому мы здесь. Кайран положил ладонь на стол. — Довольно. Сейчас не ищем виновных вслух. Сейчас собираем факты. Он посмотрел на Хрода. — Северную косу закрыть. Никого без моего приказа. Всех, кто был ночью у берега, записать. — Да.— Старый маячник? Хрод поморщился. — Орн не выходил. — Я сам с ним поговорю. Лада подняла голову. — Я с вами. Эйвора сразу сказала — Лада, это лишнее. — Почему? — Орн стар, болен и не любит чужих. Ваше присутствие может его взволновать. — А ваше? Тишина. Эйвора улыбнулась. — Я не собиралась идти. — Тогда вопрос снят. Сольвей тихо произнесла — Брат, у маяка опасная дорога. — Знаю. — После шторма лёд. — Знаю. — Может, лучше отправить Хрода? Кайран посмотрел на сестру. — Я пойду сам. — Но...— Сольвей. Она замолчала. Лада увидела, как Эйвора почти незаметно коснулась пальцами края кресла. Не жест к Сольвей. Просто движение. Но девушка сразу опустила глаза и сжала руки на коленях. Связь. Очень тонкая. Привычная. — Нильс, — сказал Кайран. — Ты зачем здесь? Мастер вздрогнул. — Сам хотел бы знать, милорд. Лада не удержалась и улыбнулась. Кайран впервые за весь совет тоже почти улыбнулся. — Миледи сказала, что тебе нужны люди и сухие рейки. Нильс покосился на Ладу. — Для сушильни. — Получишь. — Тогда к ночи первые рамы будут. — Хорошо. Эйвора медленно повернула голову. — Сушильня? Лада спокойно ответила — Для яблок, трав, позже мяса. Маленькая комната за хлебной печью подходит. — Вы уже распоряжаетесь помещениями? — Да. Вельмар сказал — Обычно подобные изменения согласуются с управлением дома. — Обычно подобные изменения не мешают еде не сгнить. — Миледи...Кайран перебил — Сушильню сделать. Вельмар замолчал. Эйвора тоже. И вот это было важнее любого спора. Потому что Кайран не просто позволил. Он подтвердил при всех. Маленький кусок власти перешёл к Ладе открыто. И все это поняли. Сольвей смотрела на брата так, будто он только что отдал кому-то её любимую игрушку. Лада почти пожалела её снова. Почти. Потом вспомнила мёртвого Эрика и пустую бочку. Жалость отступила. — Вельмар, — сказал Кайран. — Все книги по морским поставкам за последние три года — ко мне. Управляющий побледнел. Не сильно. Но достаточно. — За три года, милорд? — Да. — Это большой объём. — Тем лучше. Будет чем заняться. Лада опустила взгляд, чтобы скрыть улыбку. Кажется, муж обучался очень быстро. Совет закончился холоднее, чем начался. Люди расходились с разными лицами. Хрод — мрачный. Торвальд — задумчивый. Нильс — деловой, уже мысленно считающий доски. Вельмар — слишком спокойный. Эйвора — безупречная. Сольвей — обиженная. Лада осталась сидеть. Кайран тоже не спешил. Когда дверь закрылась за последним слугой, он подошёл к столу и опёрся на край. — Ты опять сказала слишком много. — Зато не всё. — Это должно меня утешить? — Желательно. Он посмотрел на неё сверху вниз. — Ты понимаешь, что теперь Вельмар будет осторожнее? — Он и так был осторожен. — Эйвора тоже. — Она никогда не была неосторожной. — Сольвей? Лада вздохнула. — Сольвей больно. — Это я знаю. — Нет. Не совсем. Он напрягся. — Говори. — Её боль давно стала способом разговаривать. И, кажется, кто-то очень старательно учил её этому. Кайран отвернулся к окну. За ним серело море. — Ты хочешь сказать — Эйвора. — Я хочу сказать, что ваша сестра не родилась с умением превращать каждое несогласие в доказательство нелюбви. Он молчал. Долго. — Она была ребёнком, когда умерла мать, — сказал он наконец. — Сколько ей было? — Девять. — А вам? — Двадцать семь. Лада посмотрела на него. Двадцать семь. Уже мужчина. Уже военный. Уже, вероятно, не дома. — Вы были на море? — Да. — И вернулись? — На похороны. В его голосе не было боли. Именно поэтому она была. — Сольвей осталась с Эйворой? — Да. Отец после смерти матери почти не выходил из северного крыла. Потом заболел. Потом... — Вы снова ушли? — Война не ждала, пока в доме закончат плакать. Лада тихо выдохнула. Вот оно. Девочка девяти лет. Мать умерла. Отец исчез в горе. Брат ушёл на войну. И рядом осталась тётя, которая «бережёт настроение дома». Нет, Сольвей не была просто злодейкой. Её сделали. Медленно. Ласково. Очень аккуратно. — Мне жаль, — сказала Лада. Кайран не повернулся. — Не надо. — Это не жалость. — А что? — Констатация ущерба. Он всё-таки посмотрел на неё. И вдруг усмехнулся. Устало. — Ты невозможна. — Зато полезна. — Спорно. — Но перспективно. Он покачал головой. — Через час идём к маяку. — Хорошо. — Оденься тепло. — Вы повторяетесь. — Ты плохо слушаешь. — Я прекрасно слушаю. Просто не всегда подчиняюсь. — Это я уже заметил. Он подошёл ближе. Слишком близко для делового разговора. И остановился. Лада подняла голову. — Что? — У тебя пыль на щеке. — Опять? — Всё ещё. Он большим пальцем провёл по её скуле. Очень легко. Почти невесомо. Но тело отозвалось мгновенно. Глупое юное тело. Предательское. Взрослая Лада внутри строго сказала себе: спокойно, женщина, у тебя расследование, запасы, тётка-манипулятор и, возможно, преступники на берегу. Тело ответило: у него красивые руки. Отвратительно. — Убрали? — спросила она. — Нет. — Тогда вы плохо справляетесь. — Возможно, мне нравится повод. Вот теперь она замолчала. Кайран