Леди северного сияния - Людмила Вовченко

Не коснулся. Только смотрел. Долго. Потом тихо произнёс — Прости. И Лада вдруг поняла, почему люди на причале слушались его не из страха. Этот человек не прятался от мёртвых за должностью. Хрод кашлянул. — Мы нашли его у каменного языка. Его прибило между льдинами. Ещё нашли кусок парусины и бочку. Пустую. Кайран кивнул. — Одежда? — На нём. — Карманы? — Не трогали. Ждали вас. Кайран посмотрел на Ладу. — Ты можешь уйти. — Могу. — Но не уйдёшь. — Вы быстро учитесь. Он ничего не сказал. Только кивнул Хроду. Моряк осторожно расстегнул мокрую куртку погибшего. Лада заставила себя смотреть. Не из любопытства. Из уважения. Если человек умер из-за чьей-то подлости, отворачиваться было слишком удобно. В карманах нашли нож, мокрый кожаный мешочек с тремя монетами, маленькую деревянную фигурку птицы, детскую, грубо вырезанную, и кусок ткани, завязанный узлом. Хрод развернул ткань. Внутри оказалась щепка. Нет. Не щепка. Обломок тонкой дощечки с выжженным знаком. Не корабельным. Другим. Лада наклонилась. На дереве была выжжена маленькая фигура: круг, пересечённый двумя короткими линиями, и под ним три точки. — Что это? — спросила она. Хрод молчал. Стражники переглянулись. Бригта тихо ахнула. Кайран взял дощечку. Лицо его не изменилось. Но Лада увидела, как напряглись пальцы. — Кайран? Он ответил не сразу. — Знак береговых сборщиков. — Кто это? — Люди, которые в старые времена грабили корабли после крушений. — После? — Иногда до. Вот и оно. Ложные огни. Пустая бочка. Знак. Покойник с дощечкой в кармане. — Они ещё существуют? — спросила Лада. Хрод резко сказал — Нет. Слишком резко. Кайран посмотрел на него. Моряк сжал шапку. — Простите, милорд. Я хотел сказать... это старые истории. При вашем отце последних повесили. — При моём отце много кого вешали, — холодно сказал Кайран. — Не всех правильно. Лада запомнила и это. Старые истории редко бывают мёртвыми. Они просто меняют одежду. — Почему знак был у Эрика? — спросила она. — Может, нашёл, — сказал Хрод. — Где? — На корабле. На берегу. — И зачем завязал в ткань? Молчание. Лада посмотрела на мёртвого парня. — Он хотел кому-то показать. Кайран кивнул. — Возможно. — Или спрятать. — Возможно. — Снова это слово. Он посмотрел на неё. И в его глазах впервые за ночь появилась тень усмешки. Очень слабая. Но живая. — Привыкай. — Не надейтесь. Хрод переводил взгляд с одного на другую так, будто не понимал, как можно говорить подобным тоном в комнате с мертвецом. Лада понимала. Иногда сарказм — не неуважение. Иногда это тонкая доска под ногами, когда вокруг слишком глубокая вода. Кайран повернулся к моряку. — Кто из выживших был рядом с Эриком? — Не знаем. Трое найденных без сознания. Одного уже привели в чувство, но он бредит. — Где они? — В доме у маяка. — Я иду туда. — Милорд, вам нужно... — Я иду туда, — повторил Кайран. Хрод склонил голову. Лада сделала шаг. Кайран даже не повернулся. — Нет. — Я ещё ничего не сказала. — Я услышал, как ты собираешься. — У вас талант. — Ты остаёшься. — Почему? Он повернулся. — Потому что там раненые моряки, холод, кровь и люди, которые будут смотреть на тебя, а не на дело. — А здесь? — Здесь ты сделаешь другое. — Что? Кайран протянул ей дощечку со знаком. Лада удивилась. — Мне? — Да. — Почему? — Потому что ты смотришь не так, как остальные. Она медленно взяла обломок. Дерево было холодным и влажным. — Что мне с ним делать? — Посмотри. Подумай. Спроси Торвальда, Хельгу, кого сочтёшь нужным. Но не Эйвору. Не Вельмара. Пока. Лада подняла глаза. — Вы тоже заметили? — Я не слепой. — Иногда вы очень приятный мужчина. — Иногда? — Не зазнавайтесь. Он наклонился ближе. Совсем немного. Но достаточно, чтобы она услышала его тихий голос сквозь холод караульни и дыхание людей. — И будь осторожна. — Это приказ? — Да. — Вы слишком часто начали мне приказывать. — Потому что ты слишком часто делаешь вид, что бессмертна. Фраза ударила неожиданно. Лада на секунду замолчала. Если бы он знал. Если бы он только знал, насколько смешно и страшно это звучит. — Не бессмертна, — сказала она тихо. — Просто уже один раз не получилось умереть окончательно. Кайран нахмурился. Она тут же улыбнулась. — Шутка. — Плохая. — Согласна. Он хотел что-то сказать. Но не стал. Только коротко кивнул и вышел. Хрод последовал за ним. В караульне остались Лада, Бригта, двое стражников и мёртвый Эрик Сальм. Лада посмотрела на деревянную фигурку птицы, лежащую рядом с его рукой. — У него правда дочь? — спросила она. Один из стражников ответил глухо — Да, миледи. Малая Ильва. Три года. Лада сжала дощечку с выжженным знаком. Три года. Птичка в кармане. Мёртвый отец на столе. Пустая бочка. Ложный огонь. И где-то в замке — люди, которые умеют называть потери обычными. — Бригта. — Да, миледи? — Найди Хельгу. Скажи, чтобы подготовила горячее для жены Эрика. Не сейчас тащить, утром. И кого-то послать к ней не с пустыми руками. Хлеб. Суп. Что-то для ребёнка. Бригта быстро кивнула. — Да.— И не через Эйвору. Служанка замерла. — Миледи? — Ты слышала. Бригта побледнела. Но кивнула. — Да, миледи. Вот так. Маленький шаг. Но важный. Горе — тоже власть. И Лада не собиралась отдавать его в руки женщины, которая умела превращать чужие слёзы в собственный трон. Торвальда она нашла в верхней кладовой. Старик спал сидя на табурете, уронив голову на грудь, положив руки на связку ключей. Рядом на столе стояла недопитая кружка. Свеча почти догорела. Лада остановилась на пороге. Несколько секунд просто смотрела. Ещё вчера он раздражал её до желания придушить образно, а возможно и не только. Сегодня казался старым упрямым псом, которому слишком долго не напоминали, что дом нужно не охранять от новых хозяев, а спасать от гнили. — Торвальд. Он вздрогнул. Схватился за ключи. Открыл глаза. — Кто? Что? — Это я. — Миледи...Он попытался подняться, но Лада махнула рукой. — Сидите. — Я не спал. — Конечно. Вы изучали внутреннюю сторону век. Старик потер лицо. — Что случилось? Лада положила перед ним дощечку. Торвальд посмотрел. И сразу перестал быть сонным. — Где вы это взяли? — У Эрика Сальма. — У мёртвого? — Да. Торвальд медленно взял дощечку. Пальцы у него были узловатые, крепкие, с тёмными следами от старых чернил и соли. — Береговые сборщики, — сказал он. — Мне уже сказали. — Это старый знак. — Насколько старый? — До милорда Кайрана. До его отца тоже был. Когда-то на северных берегах жили люди, которые ставили ложные огни. Корабли шли к ним, думали — гавань. А там рифы. — Потом груз собирали? — Груз. Дерево. Металл. Тела. Он сказал это без украшений. Север вообще не любил украшать страшное. — Их уничтожили? — Так говорили. — А вы что думаете? Торвальд посмотрел