Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

– Скажи спасибо рыжей за то, что избавила нас от ублюдка, – хмыкнула она и положила трубку. От Аниты нельзя ничего скрыть, у нее были глаза и уши везде. Она как ходячее радио с выпуском новостей каждый час.

Я выдохнул и набрал следующий номер. Сегодня семейные узы Санчесов становились крепче, но я знал, что свежие новости сотрут их в порошок.

Лукас долго не подходил к телефону, а когда все же ответил, на меня посыпались отборные ругательства, потому что я стал виноватым во всем, что произошло. В принципе, он оказался прав.

– Вот только не я отправил меня сюда.

– Я не знал, что его жена – твоя бывшая, мертвая подружка! – возмутился старший брат. Я выпустил серый дым и затушил сигарету в пепельнице, которая за вечер заполнилась почти целиком. – Держи тот телефон при себе, – скомандовал Лукас.

– Вряд ли я вернусь, Лукас, – сдавленно проговорил я, понимая, что именно собирался сделать. Я уходил не просто из клана, я исчезал с лица земли. Вместе с ней. С девушкой, которую толком и не знал. Я чувствовал себя идиотом и в то же время картежником, за которым тянулся длинный и неправильный шлейф долга. Долга ценою в жизнь.

– Я знаю.

– Рад, что мой брат ты, придурок.

– Лучше бы я был единственным ребенком в семье. Может быть, тогда никому из моих братьев не понравилась бы моя жена, – устало выдал Лукас, на том конце провода щелкнула зажигалка. Я рассмеялся и неожиданно замолчал. Больше он не напомнит мне о поцелуе с Лолой, больше я не посижу около бассейна с книгой. Больше никогда.

– Лукас, ты самый ужасный старший брат, который у меня только мог быть.

– Надеюсь не увидеть твою голову на пике, идиот. – А после раздались оглушительные гудки, кажется, звучавшие по моей жизни. Я бросил телефон с балкона, он звякнул о брусчатку и легко разбился. Мы никогда не хранили в них важную информацию, так что я развернулся, кинув вниз последний взгляд.

Я засмотрелся на то, как луна подсвечивала бронзовую кожу Амели, покрытую синяками и ссадинами. Стало тяжело. Так, будто это меня избили, будто это я пять лет провел в аду. Амели вдруг вздрогнула, нахмурилась и заскулила, как маленький щеночек, выброшенный на улицу в мороз.

– Нет, нет, нет, – затараторила она, из-под закрытых век потекли слезы, – очнись, очнись! – Амели закричала, так громко, что сердце в груди сжалось от этого отчаянного крика. Я подошел ближе, опустился на край кровати и легко тронул ее за плечо, пытаясь не напугать еще сильнее.

Какого черта я вообще вмешался в ее жизнь? Зачем все разрушил?

– Амели, – тихо позвал я. Она не отозвалась. – Марго. – Пальцы осторожно убрали пряди волос у лица.

В дверь один раз постучали, Амели раскрыла глаза и с ужасом уставилась на меня в полной темноте.

– Не трогай меня, не трогай! – взвизгнула девушка, поджимая под себя ноги.

– Это я, Адам, – спокойно сказал я, хотя внутри меня не было ничего спокойного. Я смотрел на искаженное страхом лицо, и под грудью разливалась самая настоящая лава. Ее жизнь снова превратилась в кошмар. На этот раз монстром стал я.

Амели судорожно втянула воздух и прикрыла глаза.

– Прости, – прошептала девушка, я нежно коснулся ее щеки, стирая одинокую слезу. Амели подняла взгляд. – Прости меня, Адам.

– За что?

– За то, что ничего не сказала тебе тогда и мы оба теперь в аду.

– Ты пришла ко мне сейчас. – Она прильнула к моей ладони, как котенок, который готов замурчать от одного только прикосновения. Я так сильно молился о том, чтобы нам дали еще время вместе, неужели молитвы услышаны? – Нам пора. – Я нехотя отстранился и направился к двери, сжав пистолет в руках.

В коридоре никого не оказалось, только небольшой крафтовый пакет лежал на красном ковролине. Внутри нашлось два паспорта и ключи. Судя по всему, от очень старой машины. Энни не могла не использовать шанс, чтобы подпортить мне жизнь. Кажется, она все еще злилась из-за того, что я отшил ее два года назад.

Амели уже поднялась с кровати, подхватила белый парик, повертела его в руках.

– Наденешь по дороге, сейчас выйдешь так же, как пришла. – Я все еще не верил в то, что мы собирались сделать. Она с готовностью кивнула, но никто из нас не сделал и шагу по направлению к двери. Мы замерли в полнейшей темноте, потому что никто не додумался включить свет. Я бросил конверт на стол и подошел к девушке, коснулся ее лба своим и прикрыл глаза. – Ты уверена, что хочешь сбежать именно со мной? Это очередная клетка, Амели.

– Может быть, судьба в кои-то веки встала на нашу сторону, – прошептала она. Я едва не рассмеялся. Вряд ли убийство можно считать благословением небес, но я все равно взял ее ладонь, другой рукой схватил сумку и конверт с документами, и мы вышли из номера, оставив в нем самих себя.

На улице уже даже не слышались переливы музыки в барах, по ним уже не сновали пьяницы и туристы, на ней горели только фонари, прячущие в темных углах монстров.

Я без труда нашел машину за углом. Бросил сумку на заднее сиденье и направился к водительскому месту. Амели застыла около пассажирской двери, долго смотрела на небо, а затем перевела взгляд на меня. Мы снова застыли, глядя друг на друга, как самые настоящие придурки. Точнее, придурок был один. Это я.

Мы собирались сбежать вместе, то есть связать себя по рукам и ногам на всю жизнь преступлением. А я так ни разу ее не поцеловал.

Вдруг хлынул дождь, словно знак небес. Самой настоящей стеной, за которой не виделось ничего, крупные капли больно ударяли по коже, а Амели запрокинула голову и рассмеялась. Она была прекрасна. Так же прекрасна, как и пять лет назад. Хотя нет, сейчас в миллион раз прекраснее. Именно в этот момент я понял, что ее холодность – всего лишь маска, защита от нежеланного мужа, страшного мира и всего, через что ей пришлось пройти.

Я винил себя за то, что так легко поверил в ее смерть. И винил себя за то, что сейчас она подвергала себя риску. Лукас и Тайфун должны забыть о мире. А я о привычной жизни. Нам уже нечего терять, так что я рванул вперед,