Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

Я был готов рискнуть всем, как уже сделал однажды. Я поступил так снова. Эгоистично подверг всех опасности. Но этот поцелуй стоил того, потому что она ответила, прижавшись ко мне всем телом. Оказывается, мое сердце безумно по ней скучало. Оно не билось все это время, а сейчас кто-то запустил ток, заставив его сделать удар.

Амели отстранилась, тяжело дыша, но не отошла, продолжала цепляться за мои ладони, лежащие на ее щеках, и заглядывала в глаза.

– Кажется, дождь – это хороший знак, – тихо заметила девушка, заставляя меня впервые за вечер искренне улыбнуться.

– Да, – отозвался я, а надежда, словно горный хрусталь, зародилась где-то под ребрами, обосновалась там, как у себя дома, и расстелила мягкие ковры. Надежда на то, что теперь мы, может быть, будем счастливы.

Я открыл дверь для Амели, она нырнула в машину, прячась от дождя и натягивая на голову белый парик.

Ну и пара. Наверное, про нашу историю кто-то мог написать книгу или даже снять фильм.

Я сел за руль и завел машину. С рассветом мы покинули Палермо.

Признаться, все казалось, что скоро прозвенит будильник и я открою глаза. Но я все никак не просыпался, только уверенно вел машину и со страхом, сжимающим горло, поглядывал в зеркало, боясь увидеть там машины Скальфаро; смотрел на Амели, которая то и дело сжимала ручку на двери и косилась в окно. Ей тоже было страшно. Выбиралась ли она из своей золотой клетки хоть куда-то за это время? Видела ли хоть что-то, кроме жестокости?

Когда-то я мечтал отправиться вместе с ней в дорожное путешествие. Теперь же понял, что нужно быть осторожным в своих желаниях, они имеют свойство сбываться.

– Почему ты… – вдруг спросил я, заставляя девушку вздрогнуть, и замолчал, обдумывая слова. – Почему ты не ненавидишь меня?

– А должна? – Я пожал плечами, не зная, что ответить на вопрос. Амели вздохнула и устремила взгляд на горизонт. – Сначала я винила тебя, потом думала, что ты можешь обо всем знать. – Она говорила, а меня будто пустили через мясорубку. Марго считала меня виноватым. – Но та ночь… – Она вдруг затихла, сжала губы, будто признаться для нее так же сложно, как жить. – Я слышала, как ты кричал, когда нашел тело.

Я, не сдержавшись, посмотрел на нее. Она тоже повернулась, разглядывая меня так невинно, что я вдруг показался себе грязным. Но вместе с этим мне до безумия захотелось ее поцеловать. В блондинистом парике, с размазанным, неумелым макияжем она выглядела забавно. Так, будто мы вернулись на пять лет назад.

Я улыбнулся, заметив веснушки на щеках.

– С тобой все хорошо? – Марго выгнула бровь и оглядела меня, как сумасшедшего, я неожиданно смутился и вернул взгляд на дорогу.

– Да. – Совершенно точно нет. Со мной все плохо. Но почему-то я этому рад.

Глава 20. Амели

Наша первая остановка произошла через три часа. Сказывались недостаток сна, пережитый ужас и внезапное спокойствие, возникшее, когда губы Адама коснулись моих.

Правильно ли это? Не прошло даже суток с момента, как я занесла эту чертову лампу над головой мужа. Не прошло суток с момента, как он умер. По моей вине. Сначала мучило чувство вины, мне даже стало жаль Вито. А потом… какого черта? Какого черта я жалела человека, который стал моим ночным кошмаром?

Впервые за пять лет я почувствовала, как расслабляюсь, как теряю контроль. Но я знала, что страх вернется. И он возвращался – заставлял смотреть на проезжающие мимо машины и выискивать знакомые номера, цепляться за ручку двери в страхе проснуться и оказаться в своей комнате.

Жизнь, как и пять лет назад, схватила за руку и потащила в одном только ей известном ритме. Он почему-то походил на ритуальные танцы, где в жертву непременно кого-то нужно принести. Не знаю, кого судьба выберет в этот раз.

Адам ходил вокруг полок в супермаркете, я шла за ним по пятам, пытаясь не озираться по сторонам. Я вздрагивала от каждой фигуры в дождевике – на побережье обрушился самый настоящий ливень, и теперь каждый второй выглядел так, будто пришел по наши души, а Адам вел себя так, словно каждый день отказывается от имени, привычной жизни и сбегает от мафии.

Адам вдруг обернулся через плечо, нахмурился и протянул руку, за которую я ухватилась, как утопающий хватается за спасение. Мы молча бродили между полок, кажется, Адам чаще ходил по магазинам, чем я. Признаться, ни разу за пять лет не готовила и не заходила в продуктовый. Из того, что выбрала я, в корзине лежала только краска для волос. Я хотела вернуть себя.

Мы хранили молчание с тех пор, как вышли из машины. Не знаю, нашел ли кто-то Вито или нет. Не знаю, что творилось сейчас в Палермо, но безопасность никогда не бывает лишней. Особенно в моменты, когда бежишь от зверя. Пусть этого зверя и величали прошлым.

Теперь Вито тоже стал прошлым.

Он превратился в пепел минувших лет, в то же самое, во что превратился Адам пять лет назад. Правда, теперь он стал настоящим.

Я посмотрела на парня, когда мы вышли на улицу, он все еще держал мою руку в своей – так уверенно, что казалось, никогда ее и не отпускал. Я сжала теплую ладонь, пытаясь уместить в этот жест все, что не могла сказать. Все еще не верилось, что мы вновь вместе, что это не фантазия, которая спасала меня перед сном, что это не сон, в которых он часто мучил меня, так и не коснувшись, так и не заговорив.

Дождь скрывал лица. Дождь обнажал истинность намерений. Дождь очищал улицы, а вместе с ними и души. Адам кинул пакет на заднее сиденье машины и повернулся ко мне. Его не нужно было ни очищать, ни обнажать, его душа всегда была как открытая книга, как самая яркая обложка, привлекающая внимание. Пусть он и пытался быть холодным и циничным. Взгляд как-то сам по себе нашел его глаза, невыносимо холодные и обжигающие, как мои собственные. Крупные капли ударяли по голове, так быстро, что создавали свою особенную мелодию, а мы замерли около машины, как и несколько часов назад. Я шагнула вперед, он не отстранился, наблюдая за тем, как я опустила ладони на его плечи, привстала на носочки и легко коснулась губ.

Совсем не страшно, не больно.

Они остались такими же мягкими. Они не причиняли