Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

Я сложила ладони на животе, а хотела лечь на пол и ничего больше не чувствовать, хотела отмыться от себя, от прошлого, от жизни. И от обиды, которая кольнула под ребрами, когда Адам отошел.

Теплая ладонь коснулась плеча, заставляя поднять голову. Адам в темноте походил на злодея, но для меня он всегда был рыцарем.

– Я не буду пользоваться твоим состоянием, – твердо проговорил он. – Я отошел не потому, что с тобой что-то не так, а потому, что слишком тебя… – Адам отвел взгляд, будто хотел сказать что-то важное, но в последний момент передумал. – Потому что не хочу пользоваться твоим разбитым состоянием, не хочу, чтобы ты думала, что приму в качестве благодарности поцелуи и секс. Ты ничего мне не должна, понимаешь? Это я задолжал тебе жизнь, – как данность заметил парень и, отвернувшись, стянул с себя пиджак и достал из шкафа дорожную сумку.

А я просто стояла и не знала, куда себя пристроить, наблюдая за тем, как он сгребал с полок одежду.

Какого черта?

Что должны ощущать жены после убийства мужа? Что чувствовал Вито, когда избавлялся от своих бывших жен? Что это за эмоции? Радость, боль, скорбь? Я чувствовала отвращение и ненависть. Я нарушила естественный порядок вещей, когда подняла этот чертов светильник.

Никогда не думала, что человек так хрупок, что жизнь так легко обрывается – одним ударом. Пять лет… пять лет я пыталась отобрать собственную жизнь, думая, что это сложно, а оказалось, что орудие убийства стояло на тумбочке. Какая злая ирония. Вито всегда думал, что умрет от пули или в борьбе за власть, а умер от рук женщины, которую сам собирался убить. Я всегда считала Вито всесильным и неубиваемым. Не думала, что мой большой, страшный и сильный муж так легко покинет жизнь. Я мечтала освободиться от оков, но не верила, что у меня будет такая возможность.

Шаги Адама зашуршали по ковролину, но звук был бесконечно далеким, таким, что не слышишь, только чувствуешь, когда кто-то останавливается рядом. Казалось, момент этой интимной близости и доверия закончен, больше никогда не наступит, но стоило Адаму подойти, и все снова стало каким-то правильным.

– Я всем займусь, ладно? Тебе нужно отдохнуть. – Адам дождался моего кивка, только после этого прошел дальше, взял со стола пачку сигарет и закурил, распахнув окно, в которое тут же ворвался прохладный ветер. Ночь уже пахла осенью, она жаждала ее, желала окутать землю туманом, холодом и дождями.

Я робко опустилась на край кровати, осмотрела руки, которыми несколько часов назад пыталась привести Вито в чувство, а затем отмывала с них кровь. Теперь они такие же, как и всегда. А вот я – нет. Теперь на моем лбу клеймо «убийца». Думалось, что каждый, мимо кого я проходила, смотрел на меня и все понимал. Как мне с этим жить?

Взгляд сам по себе нашел Адама, стоящего у окна.

– Ты когда-нибудь убивал? – Он на секунду замер, выдохнув дым в открытое окно, я засмотрелась на эту картину, пока его голос не рассек тишину, словно плеть.

– Да.

– И как… как…

– Как я живу с этим? – Адам повернулся и усмехнулся. Я кивнула. – Очень просто, Амели. Все люди, которых я убил, совершили намного больше зла, чем я, когда выстрелил.

– Но это ведь жизнь…

– Плевать, – он выдохнул и затушил сигарету, – они не думали об этом. Вито не думал, что тебе больно, когда бил или когда ты потеряла ребенка, он не думал, что тебе будет больно, когда убивал твою семью, так почему сейчас ты жалеешь его? – Его слова были ядом, отравляющим, загоняющим в вену смертельную дозу, но еще его слова были правдой. Правдой, которую мне сложно принять.

– Потому что я человек? – выплюнула я и осеклась, когда заметила усмешку, исказившую его лицо.

Адам стал жестоким. Но почему-то я не убегала от него, наоборот, пришла сама и постучала в закрытую дверь номера. Его жестокость казалась правильной. Праведной.

– Я убил десятерых после того, что с тобой случилось, – как бы невзначай бросил парень, вернувшись к сумке. – Я, по-твоему, уже не человек? – Он не повернулся, продолжая складывать вещи, будто мы говорили о погоде или обсуждали последние новости. Я закусила губу, разглядывая широкую спину, облаченную в черную рубашку. Вито любил так ходить. Адам выглядел совсем по-другому.

– Ты больше, чем человек, Адам. Ты мое опасное и темное солнце, я знаю, что ты не причинишь мне боли, – тихо отозвалась я и залезла под одеяло, пытаясь отогреться от холода, который растворился в душе. Я не видела, как Адам на секунду замер, мельком глянув за спину, и как в его глазах зажглась вспышка невыносимой агонии.

Глава 19. Адам

Я глянул на спящую Амели. Или Марго. Или кем она там еще была. Я уже не был уверен даже в том, что я – Адам Санчес.

Я снова закурил в открытое окно.

Убила Вито. Черт возьми. Мы что, в гребаной мелодраме? Сраный индийский сериал.

Мечты сбываются, твою мать, я ведь хотел все узнать, хотел, чтобы Вито не стало. Вот и получил. Хотя я не уверен в том, что он мертв. Вито Скальфаро крепкий орешек, и даже если Лукаса не взял взрыв, то почему Вито должен пасть со своего пьедестала из-за куска стали?

Амели свернулась клубочком на самом краю кровати, завернувшись в одеяло, как в кокон. Она все еще подрагивала, иногда аккуратные брови сводились к переносице.

Я не понимал, почему на ее долю выдалось столько испытаний.

Теперь она стала врагом номер один для клана Скальфаро. Я не знал, кто займет пост Вито, если он все же умер. Знал только то, что теперь мы с ней вне закона и должны убраться из города до рассвета. Я позвонил единственному человеку, который мог помочь. Она ответила почти сразу в свойственной наглой манере.

– Уже передумал, милый?

– Мне нужны два паспорта и машина, – без приветствий выдал я, щелкая зажигалкой и выпуская серый дым в воздух.

– Не много ли ты просишь? – хмыкнула Анита.

– Лукас заплатит за услуги и за скорость. Мне нужны паспорта и машина через час. – Я глянул на запястье, отсчитывая время до рассвета. У Энни есть все необходимое в заготовках, в нескольких вариантах. Видел, как Энзо – ее старший брат и глава семьи – сбегал с учебы по поддельным паспортам в