Я влюбилась не в того отца - Ауриния Лавр

— Все в порядке? — спросил он, приседая перед Тимкой. — Он тебя не тронул?

Тима молча покачал головой, но его губки дрожали.

— Молодец, что не подошел, — похвалил Иван, гладя его по голове. — Молодец, что слушался Алису.

Потом он поднял глаза на меня.

— А ты… — его голос дрогнул. — Ты встала между ним и ребенком. Дура.

— Не дура, — возразила я, чувствуя, как дрожь наконец накрывает меня с головой. — Я… я просто не могла иначе.

Он поднялся, обнял нас обоих — меня и Тимку — одной большой, теплой рукой.

— Пойдемте домой. В крепость.

Глава 44. Последствия

Той ночью Тимка плохо спал. Он просыпался от кошмаров, звал то меня, то Ивана. Мы сидели с ним по очереди, держа за руку, пока он не засыпал снова, его лицо разглаживалось.

— Он его испугал, — тихо сказала я, когда мы наконец остались одни на кухне. Иван пил коньяк, я — чай с ромашкой. — Сергей… он выглядел нестабильным.

— Он всегда был нестабильным, — мрачно ответил Иван. — Но раньше это выражалось в истериках и пьяных слезах. Теперь… теперь в нем только злоба. На меня. На мир. На ребенка, который стал свидетелем его падения.

— Что будем делать?

— Уже сделал, — он отпил коньяка. — Позвонил ребятам из агентства. Они будут дежурить у дома. Невидимо. И… Я подал заявление в полицию. Добился, чтобы его вызвали и предупредили. Если приблизится снова — будет уголовное дело. Против Сергея. Ранее не хотел, думал, справится сам. Но теперь… теперь он перешел черту.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то похожее на стыд.

— Прости. Что втянул тебя в это. В свою грязную семейную историю.

— Ты меня не втягивал, — я положила руку на его. — Я вошла сама. С открытыми глазами. И знаешь что? Я не жалею. Потому что твоя «грязная история» — это часть тебя. А я… я принимаю тебя всего. Со шрамами, с братом-алкоголиком, с ночными кошмарами и гиперопекой.

Он перевернул ладонь и сцепил наши пальцы.

— Ты слишком хороша для меня.

— Перестань, — я улыбнулась. — Я как раз в самый раз. С моими тараканами и доверчивостью.

Мы помолчали.

— Завтра выходит статья, — сказал Иван. — Алексей предупредил. В деловом издании, с тихим заголовком, но с железными фактами. Без тебя и Ирины по именам, но те, кто в теме, поймут.

— И что будет?

— Будет шум. Артем попытается давить, судиться. Но у Алексея все чисто, источники защищены. А главное — послезавтра слушание в управлении по нашей встречной жалобе. С этой статьей за спиной у нас будет больше козырей.

Он говорил уверенно, но я видела тень под его глазами, напряжение в плечах. Он нес на себе слишком много: бизнес, опеку над Тимой, войну с Артемом, угрозу со стороны брата. И теперь еще меня.

— Ложись, — мягко сказала я. — Ты вымотан.

— Не могу. Нужно…

— Ничего не нужно. Кроме сна. Иди. Я посторожу.

Он хотел возразить, но я поднялась, подошла к нему сзади и начала массировать его напряженные плечи. Он застонал — тихо, почти неслышно — и опустил голову.

— Волшебные руки, — пробормотал он.

— Знаю. Теперь иди в постель. Это приказ.

Он послушался. Редкий случай. В спальне он обнял меня сзади, прижал к себе, и его дыхание быстро стало ровным и глубоким. Но я не спала. Я лежала и слушала его сердцебиение, звуки ночного города за окном и тихие всхлипы Тимки из соседней комнаты.

Я думала о Сергее. О его пустых, злых глазах. О том, что он сказал: «Он и тебя бросит».

Я не верила ему. Но семя сомнения, крошечное и ядовитое, было посеяно. Потому что я видела боль Ивана. Видела, как он винит себя за брата. И боялась, что однажды эта вина, этот груз станут слишком тяжелы даже для него. И что он, чтобы защитить нас, решит, что лучше быть одному.

«Нет, — сказала я себе в темноте. — Не позволю. Мы прошли через слишком много, чтобы сдаться сейчас».

Утром, когда Иван уехал на встречу с адвокатом, а Тимка смотрел мультики, я позвонила Кате.

— Сергей приходил, — сказала я без предисловий.

На том конце провода повисла тишина.

— Он… он что-то сделал?

— Нет. Иван его прогнал. Но он напугал Тимку. И… он сказал гадости.

Катя вздохнула. Глубоко, устало.

— Он всегда умел говорить гадости. Особенно когда слаб. Он хочет сделать больно Ване. А Ваня… Ваня уязвим, когда дело касается семьи. Он чувствует ответственность. И вину.

— Как мне ему помочь? — спросила я, и в голосе прозвучала беспомощность, которую я не решалась показать Ивану.

— Будь рядом. Напоминай ему, что он не Бог. Что он не может всех спасти. Особенно тех, кто не хочет спасаться. — Она помолчала. — И… будь готова. Сергей не отстанет. Он почуял слабину. Тебя. Ты — новое звено, за которое можно дернуть, чтобы сделать Ване больно.

От ее слов стало холодно.

— Что ты предлагаешь?

— Не оставаться одной с Тимкой. Всегда быть на связи. И… поговори с Ваней о том, чтобы нанять для тебя охрану. Не смущайся. Для него это будет облегчением.

Мы поговорили еще немного, и я почувствовала себя немного сильнее. Катя, хрупкая и сломленная, оказалась мудрее многих. Она знала врага в лицо.

Днем пришло сообщение от Алексея, журналиста. Ссылка на статью. Заголовок: «Бизнес-ангел с грязными крыльями: как создается образ идеального отца». В статье не было имен, но были детали, которые не оставляли сомнений. Упоминалась схема с «воспитательницами», фрагменты переписок (без имен), история с ложными справками о психическом здоровье жены.

Через час зазвонил мой телефон. Неизвестный номер. Я не стала брать. Потом пришло сообщение с того же номера: «Ты пожалеешь. Я уничтожу тебя. И твоего грубияна».

Артем. Он прочитал.

Я переслала сообщение Ивану. Он ответил мгновенно: «Игнорируй. Это последние судороги. Завтра все закончится.»

Я хотела верить. Но, глядя на спящего Тимку, на тень от дерева за окном, которая вдруг показалась подозрительной, я понимала — ничего не заканчивается. Одна битва плавно перетекает в другую. И наша с Иваном любовь, такая новая и хрупкая, росла не в теплице, а на самом краю пропасти.

Но, может быть, именно поэтому ее корни уже цеплялись за камень так крепко, что никакой ветер не мог их вырвать.

Глава 45. Слушание

День слушания в управлении образования