Машина любви - Райан Кендалл

Какое-то время мы просто лежим вместе, тяжело дыша; пот, выступивший от наших усилий, остывает, а мы все еще получаем наслаждение от невероятного секса.

Когда я высвобождаюсь и ложусь рядом, Китон расслабленно перекатывается и кладет голову мне на плечо.

— Ммм, ты теплый, — бормочет она мне в грудь.

Я ухмыляюсь, хотя с ее ракурса она этого не видит.

— Засыпаешь на мне?

— Пока нет. — Она прижимается ко мне всем телом и обнимает меня за талию.

С ума сойти, насколько это кажется нормальным. Насколько правильным. Насколько идеальным.

Я глажу ее плечо, затем опускаюсь по боку к изгибу бедра. Китон издает тихий звук блаженства, поэтому я повторяю это снова, и снова, и снова.

Постепенно посторгазмическая эйфория сменяется блаженным покоем. Я мог бы часами гладить ее, просто слушая эти тихие звуки наслаждения. Я глубоко вздыхаю и вдыхаю лавандовый аромат ее волос, смотрю на ее безмятежное лицо, на ее длинные черные ресницы, лежащие на щеках, на слегка приподнятые уголки губ и не могу сдержать улыбку.

Черт возьми. У меня ведь и правда есть к ней чувства, да?

Мои недавние тревоги снова выходят на первый план. Я не могу вечно откладывать это решение. Я могу либо рассказать ей о своих чувствах… либо подавить их и надеяться, что со временем они пройдут сами собой. Последняя мысль невыносима, а первая сводит меня с ума, стоит только представить все те сценарии, при которых все может пойти не так.

С другой стороны, я не оракул. Я не могу точно предсказать, как все сложится. Нет смысла заглядывать в будущее и планировать каждый свой шаг, потому что мы никогда не знаем, что принесет завтрашний день. Поэтому я всегда старался жить настоящим.

Черт, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то эта философия — еще один повод быть честным с Китон. Что, если бы кого-то из нас сбил автобус или что-то в этом роде, прежде чем я успел бы признаться? Будущее непредсказуемо — этому меня научил случай с отцом.

Так что, может быть, мне стоит расслабиться и двигаться шаг за шагом. Не усложнять. Просто выложить все начистоту, а там будь что будет.

Даже если мои чувства окажутся абсолютно безответными, отказ — это не конец света. Мы пара взрослых людей, которые смогут придумать, как преодолеть эту временную неловкость и остаться друзьями. К тому же, я всегда знал Китон как добрую и чуткую девушку; я верю, что она отвергнет меня мягко. Она не такая, как Таня. Она не станет проворачивать нож в ране.

Теперь осталось только собрать волю в кулак и сделать это.

Я делаю глубокий вдох.

— Эй, Китон?

— Да, Слейт? — дразняще отзывается она. Ее тон игривый, сонный, немного с хрипотцой. Тот самый интимный голос, который воскрешает в памяти каждое мгновение невероятного вечера, что мы только что провели. Когда я не отвечаю сразу, она приподнимается на локте, чтобы посмотреть на меня. — Что?

Боже, как она прекрасна. И как мне это сделать? Почему говорить о чувствах так чертовски сложно?

Просто покончи с этим. Открой свой рот. Давай, Слейт, соберись и скажи!

— Я знаю, что это не то, о чем мы договаривались… — слова вырываются из меня в нервном порыве. Я снова замолкаю, пытаясь унять внезапно заплетающийся язык, но из-за бешено колотящегося сердца это кажется невозможным.

— А? — Похоже, она не может решить, засмеяться ей или нет.

— Ну, э-э, мне кажется, я начинаю… — Хватит мямлить, выкладывай. — Влюбляться в тебя.

Ее нежная улыбка сменяется пустым взглядом.

— Что?

Твою мать, я не думал, что может стать еще напряженнее. В смысле «что»? Как еще я должен это сказать?

— В смысле… Я влюбляюсь в тебя.

Китон моргает. Затем молча садится. Моему боку, к которому она только что прижималась, становится холодно.

— Китон?

Никакого ответа. Она просто смотрит в пространство, нахмурив брови с выражением, которое я не могу прочесть. Она расстроена? Напугана? Злится?

— Скажи что-нибудь, — прошу я, стараясь, чтобы мой голос не звучал так, будто я в панике.

Она отворачивается.

— Ох, Слейт… — Ее голос дрожит. — Нет, это не так.

Теперь моя очередь смотреть на нее.

— Что? — Я знал, что есть вероятность отказа, но что за ерунда? Она говорит, что я чувствую не то, что чувствую на самом деле… Кто, черт возьми, так делает?

Китон крепко сжинает простыню.

— Ты меня не любишь.

Я несколько раз открываю и закрываю рот, не в силах вымолвить ни слова.

— Я… ты… к-как ты можешь так говорить? Как ты можешь указывать другому человеку, что он чувствует?

— Потому что я знаю тебя, Слейт! — Ее голос вот-вот сорвется. — А любовь — это совсем не про тебя. Особенно если речь обо мне. Мы друзья. Друзья, у которых был отличный секс, но все же друзья. Вот и все.

Я хватаю ее за плечо, пытаясь повернуть к себе, чтобы увидеть ее лицо, уловить хотя бы малейший намек на то, что происходит в ее голове, и меня начинает мутить, когда она вздрагивает от моего прикосновения.

— О чем ты вообще говоришь? Я — это я, а ты — это ты, и я только что сказал, что люблю тебя. Так что…

Китон быстро качает головой.

— Я имею в виду, что ты не из тех парней, кто остепеняется и заводит постоянную девушку. Просто это первый раз, когда ты занимаешься сексом с кем-то, кто тебе действительно небезразличен. И это здорово, я тоже испытываю к тебе сильные чувства, но давай не будем принимать это за то, чем оно не является.

Мой живот скручивает.

— За то, чем оно не является? Так что же это тогда? Потому что я знаю, что такое дружба, и могу сказать, что здесь нечто гораздо большее — и мы оба это знаем. Ты не можешь засунуть меня обратно во френдзону, когда мы уже давно пересекли эти границы, Кит.

Вот оно. Все начистоту, как я и хотел. Но это не ощущается как камень, упавший с плеч. Скорее ощущение такое, будто меня вырвало прямо перед ней. Словно я устроил какой-то беспорядок, который отталкивает нас друг от друга, хотя все это время мы обещали, что происходящее между нами не затмит нашу дружбу.

— И кто теперь указывает другому, что он чувствует? — Она сжимает губы в тонкую линию, отчаянно моргая, чтобы сдержать слезы. — Черт… Я не хотела, чтобы все обернулось