Машина любви - Райан Кендалл

стол. Осталось сделать еще шесть звонков… И, учитывая очаровательный характер Покойной Великой Пенни, у меня такое чувство, что за каждый ответ «приду» придется попотеть.

Но если организация всего этого заставит Китон снова улыбнуться, все эти хлопоты того стоят.

Я с удовлетворением оглядываю свою работу. Гостиная Китон полностью готова к поминкам, и я продумал все до мелочей. Ну, она настояла на том, чтобы помочь мне убраться в квартире, но все остальное — моя заслуга.

Возле входной двери я поставил длинный стол с разнообразными напитками и закусками. У противоположной стены стоит столик поменьше, на котором покоится урна с прахом Пенни, ее фотография в рамке и белая орхидея в горшке — флорист посоветовал выбрать что-то, что Китон сможет сохранить дольше, чем на пару дней. Я также расставил складные стулья полукругом лицом к дивану.

Мира приходит первой, без пяти три. Она протягивает Китон широкую миску с тягучими красновато-коричневыми шариками из теста.

— Здравствуй, дорогая. Мне так жаль слышать о твоей утрате. Ты хорошо кушала? Возьми немного этого.

— О, спасибо. Выглядит очень вкусно. Эм… — Китон оглядывается в поисках места, куда бы это поставить.

Я отодвигаю тарелки на и без того заставленном закусками столе, чтобы освободить место.

— Сюда.

Не успеваю я помочь им разложить еду Миры, как в дверь снова стучат, и мне приходится идти открывать.

Это Габби со свертком в золотой упаковке под мышкой.

— Привет, Слейт, — говорит она, а затем кричит Китон: — Как ты держишься, малышка?

Все еще стоя у стола с закусками, Китон говорит: — Вы же знаете, что не обязаны были ничего приносить. Я была бы рада просто вас увидеть.

Мира хмурится.

— Глупости. Я не могла прийти с пустыми руками, чтобы попрощаться с Пенни. И я знаю, что гулаб-джамун — твой любимый десерт.

— Абсолютно согласна, — встревает Габби.

— Ладно, ладно. — Китон качает головой, но на ее губах играет улыбка.

Вскоре появляется Карина, тоже с подарком. В течение следующих получаса подтягиваются и остальные наши друзья.

По мере того как комната постепенно заполняется, Мира выглядит все более неуместно — маленькая пожилая женщина в окружении людей в возрасте от 25 до 35 лет. Когда все угощаются закусками и напитками и рассаживаются, мы с Китон занимаем свои места на диване, и я откашливаюсь, чтобы привлечь всеобщее внимание.

— Спасибо, что пришли. Мы собрались здесь в память о Пенни, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно, но искренне. — Она прожила прекрасную жизнь со своей любящей хозяйкой и мирно скончалась во сне в возрасте семнадцати лет. Нам всем будет ее очень не хватать. Мы всегда будем помнить ее красивую рыжую шерстку и ее… — Жажду разрушения. — Гордый, смелый нрав.

Надеясь, что это не звучит слишком нелепо, я украдкой бросаю взгляд на Китон, и вижу, что ее глаза полны слез. Ладно, она прониклась, а это главное.

Продолжаем.

— А теперь давайте по очереди поделимся своими воспоминаниями о Пенни.

Я смотрю на Карину, следующую по кругу. Карина передает свой подарок Китон.

— Открывай.

Китон послушно разворачивает упаковку, внутри которой оказывается флакончик розового лака для ногтей. Она вопросительно смотрит на Карину.

— Цвет называется «лосось», — объясняет Карина. — Потому что лосось был любимой едой Пенни, и это напомнило мне о ней.

— О, понятно. — Китон улыбается ей. — Спасибо. Я поражена, что ты вообще об этом знала.

Карина пожимает плечами, улыбаясь в ответ.

— Ты часто о ней рассказывала.

— Теперь я! — Габби вручает свой подарок. — Я нашла пару пушистых фиолетовых тапочек, точь-в-точь как те, что Пенни сгрызла в прошлом году.

Это действительно заставляет Китон рассмеяться.

Мы продолжаем идти по кругу: каждый друг делится забавной историей, а иногда дарит какой-нибудь небольшой сувенир, связанный с Пенни.

Наконец, очередь доходит до Миры.

— Я помню, как ты только переехала сюда, — говорит она. — Я услышала Пенни в ту же секунду, как ты вышла из лифта с ее переноской. Всю дорогу по коридору до твоей двери она завывала, рычала, была такой злой! Такой оскорбленной: «Да как ты посмела меня перевезти!» — как бы говорила она.

Китон издает сдавленный смешок, а Мира улыбается, и от этой улыбки вокруг ее темных глаз появляются морщинки.

— Но как только ты вставила ключ в замок, она замолчала. Как будто поняла, что это ее новый дом. Что именно здесь она и должна быть.

Китон громко шмыгает носом.

— Ох, Мира… — Она сморкается и снимает очки, чтобы вытереть глаза.

— Это очень милая история, — совершенно искренне говорю я.

Я не ожидал, что меня сегодня действительно что-то тронет — я думал, что наши небольшие посиделки будут исключительно ради Китон, — но даже те, кто терпеть не мог Пенни, сейчас невольно улыбаются.

Наши гости задерживаются еще примерно на час: доедают закуски, болтают с Китон и один за другим расходятся, пока квартира не пустеет. Я начинаю убирать со стола, упаковывать остатки еды, вытирать пролитые напитки и случайные крошки. Китон присоединяется ко мне, и мы стоим так близко, что соприкасаемся локтями во время уборки.

Через пару минут я слышу тихий всхлип и поднимаю на нее взгляд.

— Ты в порядке?

— Я не знаю, что сказать, Слейт. Мне это было так нужно. Я даже не подозревала, насколько сильно, пока ты… — Ее голос дрожит, она отводит взгляд, часто моргая, но при этом улыбается. — Спасибо тебе огромное за то, что все организовал. Ты не обязан был это делать.

Я быстро и крепко обнимаю ее. «Пожалуйста» здесь кажется неуместным.

— Это как в той истории Миры про Пенни. Я просто знал, что именно здесь я и должен быть.

Как только я произношу это, я понимаю, что это правда. И не только когда Китон грустит и нуждается в утешении. В любом ее настроении, в любой ситуации… мое место рядом с ней. Именно здесь я чувствую себя на своем месте.

О, черт.

В животе завязывается тугой узел. В это самое мгновение я понимаю.

Я в нее влюбляюсь.

Я отворачиваюсь к столу, пытаясь полностью сосредоточиться на уборке. Этого совершенно не было в планах. Мы должны были просто дурачиться, дать Китон возможность попрактиковаться и стать увереннее в постели. Мы снова и снова заверяли друг друга, что секс никак не повлияет на нашу дружбу.

Ну, влюбиться в кого-то — это чертовски большое изменение, не так ли?

Идиот. Что мне теперь делать?

Если она не