Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина

Первый оборот всегда шел на все тело.

Я наклонилась, поцеловала в лоб своего мальчика, вытерла слёзы по щекам.

И сама расплакалась.

— Давай я тебе сниму обувь и расстегну немного рубашку, милый. Так тебе будет проще. Легче дышать.

Я так была занята сыном, что не заметила, что мы не одни.

— Многоликие… — шумно выдохнул позади Рейгард.

Я резко вскинулась на него.

— Бель… Как… как это возможно?.. — у Рейгарда было такое лицо.

На нем за доли секунд менялось столько эмоций — удивление, непонимание, шок.

Он смотрел на сына, на меня и снова на сына, будто пытался сложить нас в одну невозможную истину, которую отказывался принимать его разум.

Нервно провёл рукой по волосам, сжал затылок, отпустил. Пальцы дрогнули.

Он почти не моргал, уставившись на нас так, словно перед ним было нечто запретное, странное, невозможное.

И я видела, как рушится его прежняя картина мира.

А потом Арта снова скрутило. Черты лица поплыли. Скулы то заострялись, то сглаживались, губы меняли форму, ресницы становились то длиннее, то короче. Маленькое тело выгнулось, пальцы вцепились в простыню.

— Что мне делать? Чем помочь?! — голос Рейгарда сорвался, стал хриплым.

Я посмотрела на него лишь миг — и тут же сдалась. Сейчас не время для гордости. Не время для вражды.

— Держи Арта. Говори с ним. Успокаивай. Ему нужно расслабиться. Гладь его. Я буду его раздевать.

Бывший муж мгновенно сбросил сапоги, взобрался на кровать, притянул Арта к себе, поддерживая, чтобы тот не ударился, когда тело снова содрогнулось. Плечи сына дёрнулись, дыхание стало рваным.

Я торопливо расстёгивала пуговички на рубашке, сняла ботинки, носки. Я начала гладить его ножки, ступни, разогревать мышцы. Муж держал голову и плечи сына, растирал ему руки, большими ладонями накрывая тонкие запястья.

— Тише, сын… всё хорошо… — его голос дрожал. — Дыши. Слышишь? Дыши со мной.

Каждое изменение лица Арта заставляло Рейгарда вздрагивать. Он будто перестал дышать сам, боясь пропустить момент, когда станет хуже.

Я чувствовала, как под нашими ладонями тело ребёнка то напрягается, то отпускает. Волны изменений проходили по нему, как судороги.

— Не сопротивляйся, Арт, — шептала я. — Просто позволь всему случиться.

— Это как оборот у дракона? — хрипло спросил Рейгард, не отрывая взгляда от сына. — Какой принцип изменения? Что происходит?

Я на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями, продолжая гладить Арта по ножкам.

— Нет. Не совсем, — тихо ответила я. — У дракона оборот — это смена формы по заложенному образу. Есть человеческая ипостась. Есть драконья. Две чёткие грани. Два устойчивых состояния.

Я провела пальцами по виску сына, где кожа снова дрогнула волной.

— У многоликих нет фиксированной второй формы. Нет одной звериной сути. Мы не превращаемся — мы перестраиваемся. Наше тело слушается разума. Оно копирует, отражает, подстраивается под внутренний импульс.

Рейгард сглотнул.

— То есть он… выбирает?

— Неосознанно. Сейчас — да. Он в панике. Он ищет опору. Поэтому его черты плывут. Он пытается найти устойчивый образ. Безопасный. Понятный. Знакомый.

Я посмотрела на сына.

— В первый раз это всегда хаос. Тело пробует. Ошибается. Снова пробует. Пока не закрепится. Если он расслабится — изменения стабилизируются. Если будет сопротивляться — его будет ломать.

Рейгард сильнее прижал Арта к себе, но осторожно, чтобы не причинить боли.

— Это опасно?

Я на мгновение замолчала.

— Опасно, если он испугается самого себя.

Лицо сына снова дрогнуло. Скулы на секунду стали резче, потом смягчились.

— Главное — не дать ему чувствовать угрозу, — прошептала я. — Он должен знать, что его не отвергнут. Что он не чудовище.

Рейгард посмотрел на меня.

И в этот момент мы оба — и я, и Рейгард — были не врагами. Не бывшими супругами. Не генералом и женщиной с тайной.

Мы были родителями, удерживающими своего ребёнка, чтобы он не сломался под собственной силой.

И у нас получилось.

Спустя время Арт успокоился. Дыхание выровнялось. Он просто смотрел на нас, и больше не препятствовал смене лиц. Тело уже не сотрясалось. Судороги ушли. Все изменения остались только на уровне лица — мягкие, едва уловимые, словно он примерял разные отражения, но больше не паниковал.

Рейгард опустился на мою кровать и держал Арта в своих объятиях, крепко, но бережно. Гладил его по голове — то по чёрной макушке, то по белоснежной, то по огненно-рыжей.

Он целовал тяжело дышащего сына в макушку и гладил его, гладил, не переставая.

Я по-прежнему оставалась в образе Аннабель, привычном сыну. Тот следил за мной взглядом, поворачивался следом, когда я встала и пошла за водой для него. К сожалению, пока я не могла дать ему никаких зелий. Оборот должен был пройти без вмешательства. Любая попытка повлиять могла лишь навредить.

Потом мы в четыре руки напоили сына водой. Он снова устроился у Рейгарда в объятиях, прижался к нему боком, ища опору.

Я присела рядом и продолжила гладить сына по ногам, по руке, по виску, где ещё пробегала лёгкая волна изменений.

Арт прошептал:

— Она наврала?.. Та… наврала? Да? Вы же вместе? Да?

Глава 34

Не сговариваясь, мы с Рейгардом почти одновременно сказали ребёнку, что мы вместе.

Это вырвалось само, неосознанно. Наверное, каждый из нас просто хотел, чтобы Арт сейчас чувствовал опору. Мы оба понимали: он ещё слишком мал, чтобы знать всю правду. По крайней мере — не сегодня. Не в такой момент.

Арт расслабился. Стоило только кризису миновать, как усталость накрыла его мгновенно. Он уснул, будто его просто выключили.

И теперь они лежали на кровати вдвоём, обнявшись. Рейгард прижимал сына к себе, а Арт во сне всё ещё держался за его рубашку.

Я встала, тихо прошлась по шатру, стараясь не разбудить их, и начала готовить укрепляющее зелье. Теперь Арту можно будет принять его, когда он проснётся. Конечно, подобное превращение может повториться, но, скорее всего, не сегодня.

Сейчас измученный ребёнок, вымотанный до последней капли сил, будет спать до утра.

Краем глаза я посмотрела на Рейгарда. Он так и не переоделся. Был в той же одежде, в которой заявился ко мне утром.

Я вышла из шатра.

— Что у вас там произошло? — сразу спросил Гроссман. Вильям тоже поднялся со своего места.

— У Арта началось обращение, — тихо сказала я.

Мужчины переглянулись и кивнули.

— Как он?

— Мы с Рейгардом справились. Всё в порядке. Но сын очень устал, сейчас спит.

— Тебе принести еду? — спросил