Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина

— Да, пожалуйста.

— Если увидите Фила, скажите, где его брат и его отец.

Я знала, что Фил сейчас занимается с учителем, которого Рейгард держал при лагере в роли наставника, так что за старшего сына не волновалась. Но ему тоже придётся всё рассказать.

Я не стала мешать своим мужчинам, пусть немного поспят. Арту важна поддержка отца, не меньше, чем моя. Гроссман передал мне походный обед, но есть внутри не смогла — слишком тесно было в груди. Поэтому обедала у костра.

Эмоционально я была полностью выжата.

До вечера я успела снова сходить в госпиталь. Конечно, уже в личине Анны Вуд. Проверила Нортана, поговорила с лекарем, напросилась посмотреть его склад, чтобы понять, какие средства у них есть.

Старый лекарь явно хотел что-то спросить, я это видела по его взгляду, но воспитание не позволяло ему проявить любопытство. Он только украдкой поглядывал на меня.

А к вечеру, когда пришло время спать, я вернулась в шатёр.

Дотронулась до плеча Рейгарда. Он сразу перехватил мою руку. Его глаза были красными, уставшими, с лопнувшими капиллярами.

— Тебе пора, Рейгард. Уже ночь.

Он осторожно стал выбираться, стараясь не потревожить сына. Арт так и спал, прижавшись к его руке.

Рейгард сел, растёр лицо ладонями и снова посмотрел на меня.

— Как Арт?

— Не просыпался. Думаю, проспит до утра.

Он молчал, изучая меня взглядом.

— Почему ты была не собой? Почему ты была так похожа… на Беатрис?

Я отвернулась и подошла к столу. Мы говорили шепотом.

— Потому что ты любил её.

Он нахмурился.

— Я поэтому не чувствовал истинность? Потому что ты была не в своём облике?

— Скорее всего.

— Ты знала об этом и специально скрывалась от меня?

Я покачала головой, так и не повернувшись к нему.

— И что бы это изменило? Тебе бы нравилось быть со мной только потому, что нас связала истинная связь? Я знаю тебя, Рейгард. Ты ненавидишь любые оковы.

— То, как могло быть, мы уже не узнаем.

Он подошёл сзади. Развернул меня к себе, подцепил пальцами подбородок. Рейгард злился.

— Ты делала из меня дурака все эти десять лет!

Я попыталась вырваться, но его рука уже лежала у меня на талии. Он держал крепко и стоял слишком близко. Говорил тихо, но от тембра его голоса, как он цедил слова, по телу бежали мурашки.

— Я всё это время в твоих чертах лица видел Беатрис. Первые годы были особенно невыносимы. Лучше бы ты сразу…

Я перебила:

— Ты сам сказал. Назад ничего не вернуть.

Он смотрел тяжело.

— У меня тогда было слишком мало ума. И слишком много страха остаться без тебя. Я хотела семью. Я сделала то, что сделала. А ты решил, что жить можно и так… как мы жили. Как соседи.

Рейгард сжал челюсть так, что на скулах выступили желваки. Он смотрел на меня так, будто пытался понять — кто перед ним стоит на самом деле.

— Десять лет, Бель, — тихо сказал он. — Десять. Лет. Ты жила рядом со мной, спала со мной, рожала мне детей… и всё это время я даже не знал, кто ты.

Он провёл рукой по лицу, будто стирая усталость.

— Я думал, что живу в браке по приказу. Что терплю женщину, которую навязал мне император. Что просто выполняю долг. А оказалось… — он коротко усмехнулся, но смех был безрадостный. — Оказалось, что всё это время ты была моей истинной.

Он шагнул ближе.

— И ты молчала. Смотрела, как я живу с этой мыслью. Как ненавижу этот брак. И ни разу не сказала правду.

Он говорил тихо, но в голосе было столько напряжения, что воздух будто звенел.

— Зато ты сполна отплатил мне! Забрал детей, пытался шантажировать меня, — я ткнула его указательным пальцем в каменную грудь. Тот перехватил мою руку.

— Я не хотел, чтобы ты устраивала сцен, — жёстко ответил Рейгард. — И решил отрубить всё сразу. Я же выслал тебе содержание. Дом оставался твоим. В твоей жизни вообще мало бы что изменилось. Только в ней не было бы меня. Дети бы приезжали вместе со мной, и те две недели ты проводила бы с ними.

— Откуда мне было это знать?! — голос сорвался. — Ты просто забрал детей!

— Я хоть раз не привёз Фила за те пару лет, что он учится у меня, м?

— Нет, но… Ты сказал, что отвезёшь детей к своему отцу!

— Я признаю, что развод был жёстким, — глухо сказал он. — Но мои слова про отца относились к другому. Если со мной что-то случится. Там дети были бы в безопасности.

— Они и со мной были бы в безопасности.

— Откуда я мог это знать? — резко ответил он. — Я видел тихую леди. Женщину, которая едва поднимала голос. А сейчас узнаю, что ты метаешь кинжалы, бьёшь тварей прямо в глаз, разделываешь туши и ходишь в Гиблый Лес!

Я нервно дышала.

Рейгард тоже.

Мы были злы друг на друга. Вскрылись годы недосказанного.

Он отошёл от меня, снова провёл рукой по волосам, тяжело выдохнул.

Я тоже отвернулась, сжимая кулаки так, что побелели пальцы.

— Одна ложь потянула за собой другую, — тихо бросил он.

Я первая нарушила тягостную тишину.

— Почему ты не сказал детям о разводе и Беатрис? — тихо спросила я.

Рейгард посмотрел на спящего Арта и ответил не сразу.

— Потому что им пять и десять лет, Бель.

Он провёл ладонью по волосам, тяжело выдохнул.

— Детям не обязательно знать, с кем спит их отец, — глухо сказал Рейгард, устало проведя ладонью по лицу. — Если бы всё шло к браку — это одно. Тогда да, я обязан был им всё сказать. Но пока… я должен был убедиться, что они вообще смогут её принять.

Он на секунду замолчал, подбирая слова.

— И посмотреть, как сама Беатрис будет относиться к моим детям. Понимаешь?

Его голос стал тише.

— Я не собирался приводить в их жизнь человека, который будет терпеть их только потому, что они мои.

Он посмотрел на меня тяжело.

— Они и так росли между двумя родителями, которые жили как чужие люди.

Говорить было тяжело. В горле стоял ком, и каждое слово давалось с трудом.

— Я любила тебя и детей.

— А я так и не смог рассмотреть в тебе свою женщину. И я виноват в этом. Любил я только детей, а тебя лишь принял со временем. Матерью ты была самой лучшей.

Кажется, это был наш первый по-настоящему откровенный разговор за все годы совместной жизни.

Мы оба стояли посреди шатра и смотрели на