Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина

Жизнь сделала резкий разворот и ударила под дых — так, что перехватило дыхание и выбило почву из-под ног.

Посмотрел на собственные руки: ещё совсем недавно я скользил ими по изгибам тела, таким знакомым, выученным наизусть за годы, а стоило открыть глаза — и передо мной оказался совсем другой человек.

Если существуют фениксы и даже выжили огненные драконы, так отчего же не быть ещё одной неведомой сущности?

Анна — это Аннабель!

Бездна!

Как это вообще возможно?

И она — моя истинная.

Эти новости разнесли меня в хлам.

Я десять лет не знал собственной супруги!

Она все десять лет твердила, что она моя истинная. А я… идиот… этого не чувствовал! Но от неё ведь не пахло истинностью!

Внутри меня лютовал дракон. Он хотел почувствовать тот самый притягательный запах вереска — и не мог. Его обоняние было притуплено, затуманено зельем.

Почему я все десять лет жил с женщиной, практически копией своей первой любви — Беатрис? Зачем Аннабель это делала? Ради чего?

Я все эти годы смотрел на неё и видел то, что так презирал. Видел навязанную императором жену. Видел обязанность. Видел кандалы и клетку. И ни разу у меня не возникло желания по-настоящему узнать её. Познать. Разобраться.

Это злило. Вся эта ситуация злила до скрежета зубов.

А те три родинки, треугольником расположенные на груди Анны, так и отпечатались у меня в голове.

Аннабель — это Анна!

Твою же ма-ать!

А её навыки…

Передо мной была уже не трепетная, ранимая, молчаливая Аннабель. Передо мной была самая настоящая хищница. Анна. Та, что сделает одно движение — и ты за него поплатишься.

Я провёл ладонью по волосам, скрипнул зубами.

Кто она? Может быть валькирия? Дева-воительница?

Кажется, мне нужно было в детстве читать больше старых сказаний и древних легенд или хотя бы детских сказок. Тогда, возможно, я бы лучше разбирался в намёках судьбы. Тогда, возможно, я бы не оказался таким слепым.

Только вот своим предкам я был не нужен как ребёнок. Сказок у нас отродясь не водилось. У меня не было времени на истории о древних существах и предназначении. Я с самого начала должен был быть ответственным. Взрослым. Обязанным всем отцу и матери. Соответствовать, не подводить, держать спину прямо и не задавать лишних вопросов, подчиняться. Особенно подчиняться.

Мне не позволяли быть мальчиком. Мне сразу вручили в руки «долг». Честь рода. И сказали — неси.

И я впервые почувствовал себя свободным именно тут, на фронте. Я был тем, кто решает сам.

А у Анны есть крылья? У валькирий же они есть… но разве те умели менять лица?

Внутри поселился ворох противоречивых чувств.

Открыл полог собственного шатра. И стоило поднять взгляд, как я увидел, что на моей кровати лежит Беатрис. Обнажённая и развалившаяся поверх одеяла, будто это её место по праву.

Выругался про себя. Только её мне сейчас и не хватало. Твою же мать.

Растер лицо. Сейчас в мыслях были только горячая ванна, отдых и еда. Никакая Беатрис в эти планы не входила.

— У тебя снова нет обхода? — слишком резко спросил я.

То, что любовница позволяла себе отлынивать от работы, раздражало. Я давно говорил ей, что это неприемлемо. Но она продолжала пользоваться своим якобы положением. Только правда в том, что никакого особого положения у неё не было.

Я встал посреди шатра, сбросил с себя куртку, поморщился от боли в мышцах, стал снимать наручи, развязывать их один за другим. Беатрис снова призывно прогнулась.

Никаких чувств. Ни эмоций. Пустота.

— Рей, я так давно тебя не видела. Я соскучилась. Ты, думаю, тоже, — протянула она.

— Последние три дня я был на задании, Беатрис. Не спал толком. И, если честно, я ни разу не вспомнил о тебе. Потому что мысли были заняты только одним — как не подохнуть и сохранить жизнь императору.

— Ты стал грубым, — капризно протянула Беа. — Ты никогда таким не был.

На пол упал второй наруч. Стал доставать кинжалы из голенища сапога. Метнул их в столб. Те вошли в дерево как в масло.

— Вся твоя проблема в том, Беатрис, что ты застряла в прошлом. И так и не поняла, кем я стал. Ты продолжаешь сравнивать меня с тем, кем я был. Признаться, я тоже застрял. Все десять лет считал, что ты — мой выбор. Что ты олицетворяешь свободу. Свежий воздух. Настоящую жизнь. До такой степени, что просрал эти годы. Мог жить, а в итоге существовал. Но теперь я это осознал. И лучше сейчас, чем никогда.

— То есть ты хочешь сказать, что жалеешь, что мы вместе? — вскрикнула Беатрис, вскочила, прижимая одеяло к груди. В её глазах полыхал гнев.

— Я хочу сказать, Беатрис, что, узнав тебя за последний месяц, понял: я давно жил в грёзах. И пора из них выныривать. Мы с тобой разные. И наши пути должны были разойтись давно.

— Это всё из-за этой Анны?! — заверещала она. — Ты уже переключился на неё?!

Я поморщился, потер переносицу, подошёл к столу, налил воды, опрокинул стакан в себя. Поставил ладони на деревянную столешницу, опустил голову.

Как же я устал. Просто задолбался.

— Я ведь тебе ничего не обещал, Беатрис. Разве нет?

— Но мы любим друг друга! — закричала она.

— Не говори того, чего не было.

Я произнёс это тихо, но в голосе звенела сталь.

— Ты и меня не любишь. Может быть, ты любила того молодого раздолбая, который вечно бунтовал против родителей, против правил, против всего мира, размахивая деньгами и положением, пока император не поставил точку и не заставил меня жениться. Может быть, тебе нравился тот дерзкий мальчишка, который шёл наперекор и казался опасным. Но не меня настоящего. Не того, кем я стал. Ты любишь образ в своей голове. Картинку. Иллюзию. И то, как ты смотришься рядом со мной. Не более. Ты любишь статус. Историю. Громкое имя. Но не меня настоящего. Я больше не тот, Беатрис. И ты никогда не пыталась узнать, кем я стал.

— Я приехала сюда, на фронт, в это гиблое место только ради тебя! Я пожертвовала всем! Оставила своего ребёнка с родителями!

Я развернулся и посмотрел на неё.

— А зачем ты это сделала, Беатрис? Я тебя сюда не звал. И даже на письма твои не отвечал. Ни на одно. Но я думал, что ты решила помогать воинам со всей отдачей. Что ты приехала работать, а не играть в чувства. А оказывается, это гнилое место для