Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина

Да, у меня по-прежнему были проблемы с социализацией. Во мне до сих пор жили и крепко держались те самые навыки, которые я получила в Гиблом Лесу.

Выживание, осторожность, умение не доверять, умение ударить первой, если потребуется. Раньше я стыдилась этого. Остро ощущала, что я не та рафинированная, правильная, утонченная леди, в кругу которых вращался мой муж.

А сейчас… сейчас я принимала себя такой, какая я есть.

Да, мне гораздо легче в кругу своей семьи, спокойнее, чем на каком-нибудь светском рауте, где каждое слово — как по лезвию ножа. Я не ищу знакомств. Не ищу подруг. Мне комфортно просто рядом с собственными детьми и в редкие приезды своего супруга — теперь уже бывшего.

Моя территория обитания — это моя семья. Я просто замкнулась на ней.

Оказывается, чтобы всё это понять и принять себя такой, какая я есть, нужно было развестись.

Я горько усмехнулась. Вот и ещё один положительный плюс этого болезненного момента.

Наконец я закончила бездумно перебирать вещи. Запрокинула голову, посмотрела на тканевый потолок, потом снова опустила голову вниз и потёрла переносицу.

Всё. Хватит рефлексировать. Нужно заняться делом.

Я отошла в угол шатра, присела перед своими личными запасами, выбрала нужные склянки с эссенциями, тщательно перебрала их, отобрала только необходимое. Взяла их с собой и вышла из шатра, направляясь к Нортану.

Лагерь жил своей жизнью. Между палатками и кострищами воинов кипела обычная военная жизнь. Небритые мужчины с усталостью на лицах. Кто-то отдохнувший, кто-то — нет. Кто-то перевязанный, кто-то передвигался с костылём. Но каждый был при деле. Мало кто просто сидел у костра — даже если сидел, то поддерживал огонь, следил, чтобы тот не потух.

И за всем этим следил Рейгард. А ведь здесь было несколько сотен воинов — и все подчинялись ему.

В другом конце лагеря слышались рычание, звон стали, выкрики и грубый смех. Там было ристалище — мужчины ежедневно тренировались, не давая себе расслабиться даже в мирное затишье.

Наконец я достигла шатра Нортана. Не пошла через главный вход, а зашла через тот, который собственноручно прорезала. Он был слегка приоткрыт, чтобы в палату поступал воздух.

Я вошла.

— Нортан, — тихо позвала я.

Мужчина повернул ко мне голову. Взгляд его был странным — он будто смотрел на меня и одновременно не видел ничего перед собой.

Я дёрнула уголками губ.

— Как ты себя чувствуешь?

Я подошла, перестала на него смотреть, занялась делом. Поставила на тумбочку склянки, проверила, сколько зелья осталось от моей предыдущей работы. Открыла нижний ящик, достала чистую посуду. Рядом стоял графин с кипячёной водой — я понюхала её, убедившись, что всё в порядке, и принялась смешивать.

Когда всё было готово, я нацедила ложку и подошла к Нортану. Он внимательно следил за мной.

— Пей, — тихо сказала я.

Он выпил.

— Это тебе… я должен благодарить… за своё спасение? — хрипло спросил мужчина. — Ты сделала… невозможное. Вернула меня с того света.

Слова ему еще давались с трудом.

— Я лишь победила яд, — пожала плечами. — Дальше предстоит сложная и тяжёлая работа. И уже всё зависит от тебя. Надеюсь, тебе есть ради кого жить.

— У меня есть две дочери.

Я улыбнулась.

— Они будут рады знать, что их отец снова на ногах.

Он чуть помолчал.

— Так ты слышала…

— К сожалению.

Я подошла ближе. Он морщился, когда я заглядывала под бинты и осматривала рану. Всё действительно заживало хорошо, без осложнений.

Скоро зелье подействовало, и Нортана стало клонить в сон. Сейчас сон был для него лучшим лекарством. Он уснул, и я аккуратно прикрыла его до плеч лёгкой простынёй.

В это время в шатёр вошёл Гарольд.

— Анна! Ты вернулась! — он всплеснул руками, подошёл и крепко, искренне меня обнял.

Я тоже похлопала старика по спине, чувствуя его радость.

— Я оставила новое зелье. Давайте ему по чайной ложке три раза в день. Это поможет быстрее восстановиться и окончательно затянуть раны.

— Конечно, конечно, — закивал он, бережно оглядывая спящего Нортана.

Мы ещё перекинулись парой слов с целителем. Я уточнила, как Нортан себя чувствовал всё это время, что именно для него делали, какие меры предпринимали.

Целитель поведал, что лично занимался исцелением Нортана, понемногу вливал в него магию, осторожно, дозировано, чтобы не навредить.

Но, к сожалению, целительская магия действовала слишком слабо. Вернее, можно сказать — почти не действовала вовсе. И Нортана вытягивали в основном за счёт моих трав и концентратов.

Целитель досадливо качал головой, разводил руками, не скрывая раздражения и тревоги. Потому что это действительно была большая проблема.

Если в лагере будет всё больше раненых драконов, то запасов надолго не хватит.

Я понимала, что тогда ничего не останется, кроме как снова идти в Гиблый Лес. Потому что только концентраты из тех трав, что произрастали там, могли помочь в борьбе с этим ядом.

Через час я покинула лекарский шатер.

У меня появилось свободное время, и, конечно же, я хотела увидеть собственных детей.

Я сделала большой круг, решила немного пройтись по лагерю — дети могли быть где угодно. У костров. У ристалища. Рядом с палатками воинов.

Не сразу я поняла, как бешено забилось моё сердце. Я словно что-то почувствовала.

Нет. Не что-то.

Я почувствовала Арта.

Я резко развернулась. Оказалось, пока я обходила лагерь, в зоне моей видимости оказался шатёр генерала. И именно оттуда выскочил мой сын.

Он был белее мела.

Его всего трясло.

Я испугалась так, что в ушах зашумело.

Бросилась к нему наперерез, потому что он бежал в совершенно непонятную мне сторону — мимо палаток, чуть не сбив одного из воинов, перепрыгнув через поваленное бревно, служившее скамьёй.

Его рыжие волосы начали светлеть, терять насыщенность — и я сразу поняла, что сейчас произойдёт с моим ребёнком.

Арт нёсся со всех ног прочь из лагеря прямо в сторону леса.

Я догнала его, крепко сжала в объятиях, вцепилась в его плечи. Он вырывался, кричал, дыхание сбивалось.

— Пусти! Пусти меня!

Я вскинула голову.

Над нами стоял Рейгард. Волнение на его лице было неподдельным.

Я прижала голову Арта к себе. Он уткнулся мне в шею и задышал тяжело, рвано.

— Что ты сделал? — прорычала я.

Подняла ребёнка на руки, крепко прижала к себе. Он обхватил меня руками и ногами, цепляясь, будто боялся упасть. Тяжело дышал, всхлипывал.

— Я виноват перед сыном. Он увидел то, чего не должен был видеть и услышал лишнее.

Глава 31

Рейгард

На душе было