Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли

Время на вилле Карлы текло иначе, чем в Париже. Мы были здесь всего один день, но он казался бесконечно долгим. Наша группа из шести человек уже поредела на треть, и у меня было предчувствие, что скоро вылетит кто-то еще. А жаль, мне начали нравиться мои соперники (за исключением Бальтазара). Будь мы здесь при других обстоятельствах, мы бы знатно повеселились. Но вместо этого мы боролись за один, выпадающий раз в жизни шанс работать с Карлой. И сейчас было не время расслабляться.

Я вернулась к своей картине, старательно пытаясь приукрасить Карлу, точнее, сделать ее более похожей на человека. Пока она являла собой растекающееся пятно.

Я подумала, что, если после этого конкурса меня оставят на вилле, это будет настоящее чудо.

Глава 30

Из общего только имя – Генри

«Боже, как же Хлои прекрасна», – думал я. Она сидела так близко от меня, что я едва мог сосредоточиться. Увесистая капля синей краски капнула ей на бедро, и, глядя на нее, я тут же заметил, как сексуально задралась юбка Хлои.

Я решил нарисовать Карлу на кухне, но фон на заднем плане получился едва различимым. Каким-то чудесным образом моя Карла получилась весьма симпатичной.

По счастью, таймер почти отсчитал час и конкурс будет закончен. Я мог только представить, как позабавятся Карла и Макс, разглядывая наши потуги. Наверняка вся эта затея была устроена исключительно ради потехи.

Макс вышел в сад ровно через час и распорядился убрать кисти. Четверо человек вышли к нам, забрали полотна и так, чтобы мы их не видели, внесли в дом. А я бы поглядел на остальные работы, хотя, возможно, даже лучше, что никто не увидел мою. Еще один маленький неудобный секретик, который так и останется нераскрытым.

– Я скоро вернусь и расскажу о следующем задании, – заявил Макс, удаляясь в ту сторону, куда унесли полотна.

– К чему это все, как думаешь? – спросила Белль, глядя на Хлои.

– К унижению? – предположила Хлои.

– Моя картина выглядела так, словно ее нарисовал ребенок, – посетовала Белль.

– Ты хочешь сказать, что использовала нестандартный подход? – предположила Хлои, артистично взмахнув рукой.

– Вот почему ты – писатель, – засмеялась Белль.

– А ты чего молчишь, Бальтазар? – окликнул я его. – Все в порядке?

– Генри, тебе следует знать, что мой дед был художником. И я крайне серьезно отношусь к этому ремеслу.

Белль прыснула.

– И что ты нарисовал? – спросил я.

– Карлу, à poil, nue[42], – не таясь заявил он. – Думаю, она оценит.

Не будь лицо Бальтазара таким серьезным, я решил бы, что он шутит. Рисовать Карлу голой – это риск, и я вряд ли решился бы на него пойти. Он был смелее меня или глупее? Я знал, что вскоре получу ответ на свой вопрос.

Я ждал, когда к нам наконец выйдет Макс. За этот уик-энд я многое в жизни пересмотрел и теперь доверился Максу как нашему проводнику. Со времени нашего первого ужина в Париже многое очень круто изменилось – и Макс в отсутствие Карлы стал нашим руководителем.

Но вместо него в сад вышла Карла. На ней было летящее льняное платье в пол, оно касалось травы так, что казалось, будто Карла парит в воздухе.

– Мои дорогие, – произнесла она.

Мы ждали, пока она продолжит. Рядом со мной Белль прошептала застенчивое «Здравствуйте!». Я украдкой поглядел на Хлои; она распрямилась и смотрела на Карлу с безраздельным вниманием.

– Разве живопись не самый лучший способ самовыражения? – спросила она.

Бальтазар кивнул, а я, если честно, был не совсем согласен.

– Слова могут описать целую историю, но порой лишь через картину можно увидеть душу того, кто ее написал.

«Merde», – подумал я.

– Я пригласила нескольких знакомых художников, чтобы они оценили ваши работы, – продолжила она.

Бальтазар ахнул, очевидно от непомерного восторга.

– Эти произведения помогут мне лучше понять, сумеете ли вы написать мои мемуары, поэтому спасибо, что согласились участвовать. А теперь я должна подготовиться к нашим следующим мероприятиям. С некоторыми из вас мы увидимся на кухне. А пока, пожалуйста, вернитесь в свои комнаты, – закончила она и уплыла в дом.

– Что значит «с некоторыми из вас»? – спросила Белль по дороге на виллу.

– Не могут же кого-то из нас выгнать за уродливую картину? – спросила Хлои, так, словно пыталась себя подбодрить.

– Конечно могут, – усмехнулся Бальтазар.

Мы поднялись к комнатам, где собирались ждать инструкций к следующему заданию.

Подойдя к двери, Хлои повернулась ко мне.

– Генри, могу я тебя спросить?

– Конечно. – Я подошел к ней поближе.

– Думаешь, все эти задания так уж необходимы? – спросила она.

Я тут же подумал о прослушке, возможно, микрофоны и камеры стояли не только снаружи, но и внутри дома.

Я взвесил риски и осторожно ответил:

– Технически, наверное, нет. Но Карла Дури не из тех, кто действует исходя из стандартной логики, – заметил я.

– Мы зашли так далеко, – слегка улыбнулась она. – Было бы глупо вылететь сейчас, так?

Это был вопрос или утверждение?

– Просто продолжай действовать. Уверен, награда в конце того стоит, – ответил я.

– Я должна быть благодарна уже за то, что я еще здесь, – призналась она.

Хотел было я сказать, что она здесь потому, что, возможно, она самый талантливый человек из нас четверых – за исключением разве что ее художественного дарования, – но она засмеялась, так по-австралийски самокритично, и исчезла в своей комнате прежде, чем я успел вымолвить хоть слово.

Я хотел предупредить ее о камерах, чтобы она даже по телефону не говорила ни о чем таком, что может ее скомпрометировать, но я боялся, что мою рекомендацию подслушают.

Хлои задавала правильные вопросы. Это было самое безумное собеседование, о котором я слышал и в котором сам принимал участие. Методы Карлы были крайне нетрадиционными.

«Просто продолжай действовать», – повторил я сам себе.

Глава 31

Третий выбывший – Белль

– Твою мать, это что только что было? – вопрошала Белль, пакуя чемоданы.

Ни разу в жизни она не думала, что ей откажут в работе из-за недостатка художественного таланта. Но, опять же, ни разу в жизни она не имела дела с человеком вроде Карлы Дури.

Белль только что вернулась в комнату после художественного конкурса, как раздался настойчивый стук в дверь. Открыв, она с удивлением увидела Карлу.

– Мы можем поговорить? – спросила та, протискиваясь мимо Белль и садясь на край постели.

Белль согласилась – а что ей еще оставалось? – и присела на постель на почтительном, как ей казалось, расстоянии от Карлы.

– Alors, ma belle, Belle[43], – промурлыкала Карла. Белль ждала. – Сегодня утром