Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

Седрик попытался проигнорировать то, как дернулся пульс оттого, что она так просто поставила их на одну доску. Воинов вроде нее, не считая её самой, просто не существовало. В этом он был уверен. А после того, как закончилось Испытание Силы… Она что, язвит?

— Я ни с кем не сходился, — сказал он, скрещивая руки на груди. — Я не такой, как…

Элирия прервала его неопределенным звуком:

— Ты правда думаешь, что ты другой, да? Ни черта ты не другой. — Ее глаза въелись в него, скользя сверху вниз по телу и на мгновение задержавшись на тотеме, висевшем поверх нагрудника. — Ты точно такой же, как остальные твои сородичи: используешь землю ради ее магии, а ее народ так, будто он ничего не значит… А я… Знаешь что? Мне плевать.

И прежде чем он успел сказать хоть слово, она крутанулась на каблуках и ушла.

Седрик стоял, уставившись ей в след, укол ее слов зудел на коже, как свежий синяк. Он ненавидел выражение её лица перед уходом — то, с какой уверенностью она считала себя правой.

Он ненавидел то, что она права.

Седрик оглядел комнату в поисках Зефир. Сильвана-целительница забилась в угол, делая вид, будто страшно занята мешочками и травами на своем поясе. В голове Седрика царил хаос из запутанных чувств. Вина. Благодарность. Раздражение. Последнее, разумеется, адресовалось исключительно Элирии.

Он был благодарен Зефир не только за помощь на арене, но и за ее успокаивающее присутствие. За то, как она перешагнула через собственные опасения, чтобы встать с ним плечом к плечу. Возможно, ему стоило проявить больше осторожности в отношении этого союза, но в сильване было что-то, что заставляло Седрика чувствовать себя спокойно. У него ни разу в голове не возникло мысли бросить ее.

Но он также не обдумал, чем его связь с ней оборачивается в контексте первоначальных планов на союзы с человеческими чемпионами. Что они могут обратить его готовность следовать наставлениям Арбитра против него самого. Или, точнее, обратят это против нее.

«Идиот», — назвала его Элирия. И он действительно чувствовал себя идиотом. Он думал, что сможет оставаться непреклонным, собранным. Что его не заденет бытовая грязь человеческо-арканийских отношений. Целью Седрика была корона — любыми средствами. Позади всего одно испытание, а уже так сильно все изменилось для него.

Изменился… он сам.

Сделав глубокий вдох, Седрик повернулся… и уткнулся грудью в лицо Трайггу. Гном скрестил толстые руки на широкой груди, разглядывая Седрика со стальной расчетливостью в синих глазах.

Седрик напрягся, не зная, как реагировать. Пожалуй, стоило сказать спасибо — этот человек помог ему не раз и не два в бою с драконом. С другой стороны, оставался вопрос: зачем он это сделал?

— Давай выкладывай, парень, — пророкотал Трайгг голосом таким же гравийным, как камень у них под ногами.

— Прошу прощения?

— У тебя вид человека, у которого накопились вопросы. Задавай.

Седрик моргнул. Гном был прямым, этого у него не отнять. Внимательным и прямым.

— Я просто… удивлен, — сказал он. — Тем, что ты сделал там, на арене.

— Ага, — осторожно буркнул Трайгг. — И чем же?

— У тебя был чистый путь к арке. Тебе не нужно было драться. Не нужно было связываться с драконом.

— И к чему ты клонишь?

— Так… зачем ты это сделал?

Борода Трайгга затряслась, когда губы сложились в знающую ухмылку, а монетки и металлические бусины, вплетенные в волосы, весело зазвенели.

— Ты прав, если думаешь, что я не питаю любви к ретивым рыцарям, а тем более человеческим, — проговорил он. — Но не мне оспаривать волю Небес.

— Волю Небес?

Борода Трайгга снова зазвенела, когда его грудь поднялась от тихого смеха:

— А кто, по-твоему, заправляет этим балаганом, парень? Небожители могут сколько угодно чесать, будто не вмешиваются в дела смертных, но их следы по всему Испытанию. И если их рупор говорит, что «единство» — это суть игры, то шлепни меня по заднице и зови братишкой.

Седрик не знал, хохотать ему или морщиться от грубости гнома:

— Их рупор? Ты про Арбитра.

— Ну да. Так что, когда я увидел тебя и твою зеленую подружку на арене, трясущихся как ромашки на урагане…

— Я не трясся, — пробормотал Седрик сквозь зубы.

— …голос Арбитра звучал лавиной у меня в башке. «Единство, единство, единство!» — твердил он. Ну я и объединил свой молот с драконьей чешуей! — Он усмехнулся от собственной шутки.

Сдвинув брови, Седрик обдумал слова Трайгга:

— И это всё? Ты почувствовал призыв помочь мне? Извини за скепсис, но ты не похож на благотворителя.

— Это не благотворительность, парень. На такую херню у меня терпения нет. У меня свои причины, и ни одна из них не включает просмотр того, как тебя жарят заживо. Но я не играю в игры, если не планирую побеждать. Да, сделал то, что сделал. Смотри не заставь меня пожалеть.

С этими словами гном вальяжно отошел, сцапав кувшин с ближайшего стола и направляясь к дверям.

— Принято к сведению, — пробормотал Седрик ему в след, не в силах сдержать кривую ухмылку. По какой-то причине этот разговор принес странную заземленность — словно внутри установился якорь посреди хаоса.

Все здесь играли в эту игру. Все пришли за победой, но если нужно играть по правилам Арбитра — водить хороводы и улыбаться, пока Испытания не заставят показать зубы, — они будут.

Он посмотрел на соратников-людей, кучковавшихся в углу комнаты, и нахмурился. Похоже, не все готовы играть вместе.

Элирия была воплощением натянутой струны, когда Седрик снова нашел ее взглядом: она поднимала Кит на ноги и подталкивала к одной из дверей в глубине залы. Её мина смягчилась, но гнев в глазах не угас. Седрик видел сжатые челюсти и то, как дергались ее пальцы, словно требуя драки. Часть его надеялась, что Белиен или Леона, или, черт возьми, Олден, снова ляпнут ей что-нибудь, просто чтобы посмотреть, что она сделает.

К сожалению, она и Кит исчезли за одной из дверей без происшествий.

Седрик подошел к Зефир, чье прежнее тепло уже сменилось осторожностью. Вина снова заскребла в животе.

— Зефир, — начал он, изо всех сил стараясь говорить мягко. — Я… чувствую, что должен извиниться.

Ее глаза расширились, она явно не ожидала этого:

— Почему? За что?

— За то, что произошло. Я поставил тебя в положение, о котором ты не просила, попытавшись связаться с Олденом. Я не знал, что он уже снюхался с Белиеном. И