Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

Что-то острое кольнуло Элирию при воспоминании о словах Арбитра. Его финальное пророчество эхом отдавало в голове снова и снова.

От лютых врагов до сокрушительного конца прольется кровь двоих. Через жертву, тьму и преданную дружбу, рассвет принесет новый день.

У нее было куча вопросов, почему Арбитр решил напомнить Элирии именно последние строки пророчества, но ее разум зацепился за одну конкретную часть.

Преданная дружба.

Она повернула голову к кровати Кит, прищурившись, словно пыталась разглядеть подругу в темноте. Наверняка это просто туманный бред. Какая-то ошибка, вызванная шоком Арбитра оттого, что Элирия налетела на него. Возможно, это даже не было официально связано с Испытаниями — в конце концов, никто из чемпионов больше этих слов не слышал. А учитывая, что вокруг гуляет несколько версий пророчества, кто скажет, какая из них правдива?

С отвагой и обетом, во тьме и во свете, так рассвет принесет новый день.

Элирия вынуждена была признать: версия Седрика нравилась ей куда больше. Никакого дерьма с предательством. К сожалению, внутренний голос настойчиво шептал: если уж выбирать, какая версия правильная, то скорее та, что исходила от загадочного светящегося существа.

Решив выбросить это из головы, Элирия зарылась глубже в постель. Веки налились тяжестью. Неужели они были в замке Люмин еще только этим утром? Этот день вполне мог претендовать на звание самого длинного в и без того немалой жизни Элирии.

— Элль? — голос Кит прорезал тишину.

— Да?

— Как думаешь… Эв хотя бы досюда добрался?

Элирия сглотнула:

— Без сомнений.

Кит молчала.

— Ты знала своего брата, — продолжала Элирия, и горло сжалось. — Я уверена, его упрямая задница дошла до самого финала… ну, пока не стряслось то, что стряслось.

Тихий вздох заполнил темную комнату:

— Да. Наверное, — ответила Кит.

Элирия хотела сказать больше — сделать больше. Хотела успокоить Кит. Но глаза закрылись сами собой, и прежде чем она успела выговорить хоть слово, сон утянул ее в свои объятия.

На следующее утро Элирия проснулась от громкого звона, раздавшегося в спальне. Сперва просто постонав, она заслонила глаза от золотого света, льющегося сквозь щели в каменных стенах. Кит уже проснулась и потягивалась, закинув длинные руки за голову и хмуря брови.

— Подъем, видимо, — сонно пробормотала Кит.

Прежде чем Элирия успела ответить, дверь комнаты распахнулась с мягким скрипом. Комната вышвыривает их наружу?

— Какого хера, — пробормотала Элирия в пустоту. — Дайте девушке хотя бы проснуться, а?

Они быстро метнулись в ванную, сменив вчерашнюю рваную и окровавленную одежду на свежие, чистые наряды. Собрав оружие, они вернулись в главный зал Святилища; Кит вздрогнула, когда дверь в их бывшую спальню с хлопком захлопнулась за их спинами. Грубияны.

Шагая еще слегка вяло, они побрели к центру зала, где уже собрались остальные чемпионы. Вчерашние хаотично брошенные подушки и скамьи исчезли, уступив место длинному столу, ломившемуся от мисок с парящей похлебкой и тарелок с горами хлеба и фруктов. Элирия обменялась с Кит голодным взглядом и ринулась вперед, чтобы отхватить свой завтрак.

— Кхм-кхм, — низкий голос с легким покашливанием раздался над ухом Элирии.

Она подняла глаза — щеки раздулись от набитых в рот кусков завтрака — и встретилась с ироничным взглядом Седрика Торна.

— Ффшто-то нада? — пробормотала она сквозь полный рот хлеба.

— Э-э, что? — ответил рыцарь, передернув бровью от смеха. Скрежет его доспехов резал слух Элирии, пока он переминался с ноги на ногу.

Она сглотнула, поморщившись, когда заставила слишком большой кусок провалиться в пищевод:

— Я сказала: «Чем могу помочь?»

— А-а, — протянул рыцарь, с трудом отводя взгляд от судорожно дернувшегося кадыка Элирии. Румянец готов был обжечь ее щеки. — Вообще-то да, — сказал он. — Ты загораживаешь бекон.

— Тут есть бекон?! — Голос Элирии взлетел на октаву вверх, когда она повернулась к столу и сцапала поднос с блестящим мясом целиком. Соленый аромат ударил в ноздри, и рот мгновенно наполнился слюной.

Седрик снова кашлянул, и Элирии показалось, что на этот раз он подавил смех:

— Разрешишь? — попытался он снова, тянясь за куском.

Элирия крепче сжала поднос и отступила на шаг.

— Звезды над нами, женщина! — Он качнул головой со вздохом. — Ты же не в состоянии сожрать его целиком?

Кожа Элирии заколола от вызова:

— Я думала, вчера мы выяснили, что ты понятия не имеешь, на что я способна! — Она не поняла эмоцию, промелькнувшую на лице Седрика в ответ.

— А я бы не прочь посмотреть, как она попытается, — совершенно некстати крикнул Сайрен с другой стороны стола. Сидевшая рядом Гаэль хлопнула синеволосого фейри по плечу, и тот расхохотался.

— Ой, хватит загребать всё себе, эльфийская тварь, — вклинился гнусавый голос Леоны Блэквуд.

Элирия медленно повернулась к источнику оскорбления:

— О, оценила шутку. «Загребать». Очень остроумно. — Она отправила кусок истекающего жиром бекона в рот, смачно втянула его и едва удержалась от стона удовольствия.

Карие глаза Леоны сузились, прежде чем она повернулась к Седрику:

— Какая интересная у вас компания, сэр Торн.

— И не говори, — пророкотал Белиен, подбираясь сзади. — И с этим сбродом великий чемпион Кингсхелма соизволил объединиться?

— Ффа мы не… — начала протестовать Элирия с снова забитым ртом.

— Мы не союзники, — закончил за нее Седрик. Элирия буркнула в знак подтверждения.

— И все же, — Леона скривила нос, и ее презрительный взгляд упал на Зефир, стоявшую на другом конце стола и выбирающую виноградины из чаши.

Рот Белиена исказился в глумливой ухмылке, взгляд метнулся к Леоне, которая ободряюще кивнула.

— Просто смешно, правда? Знаменитый сэр Седрик Торн, любимчик лорда Левиафана Черча, стоит плечом к плечу с кучкой выродков. То сопливая ушастая пикси, то травяная ведьма-зеленка. Похоже, у великого рыцаря слабость к бродячим собакам.

«Сопливая ушастая пикси?» — с раздражением подумала Элирия. Где же страх перед Призраком, когда он так нужен?! Впрочем, слыхала она и похуже. И будь она единственной мишенью для желчи Белиена и Леоны, Элирия, возможно, пропустила бы это мимо ушей. Но когда она услышала резкий вдох Зефир, словно сильвану ударили по лицу, Элирия едва удержалась от того, чтобы не размозжить поднос с беконом о рыжую башку Белиена.

Седрик распрямился рядом с ней:

— Какая грязь льется из твоего рта, Ларкин, — отрезал он. — Я думал, гибель Белис сделает тебя хотя бы каплю мягче.

Лицо Белиена перекосило:

— Не смей произносить имя моей сестры своим ртом! — Он наклонился ближе: — Или ты быстро узнаешь, Торн, что бывает со всеми самодовольными дураками, рискнувшими пройти