Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе - Ева Тайга

Вкус человеческой крови во рту. Мерзкий, аж тошнит. Больно. Нога подводит, из-за неё не так быстро бегу.

Вот бы переродиться птицей…

Деревья сливаются в одну чёрную массу. Моё тело подчиняется любому манёвру. Оно сильное и выносливое, жаль только уродливое.

Она засыпает на моей спине. Осторожнее, нельзя разбудить. Сильно ей досталось…

Нельзя сбавлять темп. Прижимаю уши, мчусь ещё быстрее.

Как хорошо в моём лесу без людей. Как темно и прохладно. Как податливо бежит под ноги Земля…

* * *

На резком скачке я очнулась. Мимо нас мелькают чёрные деревья, ночь в лесу пахнет сладко и первобытно.

Мне неудобно и холодно, а ещё больно дышать, но если прижаться к горячему телу зверя сильнее, то подбрасывает на прыжках не так сильно и можно ещё терпеть…

Я задыхалась и боролась со слабостью. Цеплялась за волчий мех, одновременно с этим цепляясь и за жизнь.

Я не могу вот так сдаться. Не могу, когда Эрик пришёл.

Не имею права на слабость, когда Эрик борется за двоих.

И вдруг мне показалось, что под сильными лапами оборотня не сырая земля, а ночная пустота.

Беззвёздное космическое небо. Иссиня-чёрное…

Когда я снова пришла в себя, то где-то неподалёку раздался шум какой-то странной музыки и людской крик.

Волк тряс меня за плечо.

— Очнись же ты… Посмотри на меня.

Я сфокусировала взгляд.

— Где мы…? Что там за шум? Давно они нас преследуют?

— Мы на кромке леса. Смотри, это больница. Там должен кто-то дежурить. А эти… Недавно прицепились. Много их.

Мы сидели почти у самого асфальта. За нами возвышался всё тот же лес.

Я попыталась вдохнуть и грудь обожгло болью. Рёбра, что ли, сломаны…

— Да скажи уже кто там? Они за нами…?

— За мной.

Оборотень поискал что-то в траве, выудил откуда-то крупный булыжник, вскинул морду и с силой метнул камень. Раздался звон.

— Сейчас придут. Здесь тебя подлечат. Скажешь, что держал тебя Генри и что он поймал зверя, а тот вырвался и их растерзал. Тела там так и лежат, пусть полиция найдёт. У тебя будет защита, доказательства. Ты будешь оправдана, пройдёшь полиграф или как там его…

Я смотрела на волка и чувствовала, как сильно и часто стало колотиться сердце, как слёзы снова наворачиваются на глаза.

— А как же ты? Ты куда, к этим…? Они убьют тебя, это же сектанты чёртовы! Ты не сможешь один против толпы, не убежишь далеко. Останься здесь, тут безопаснее и…

Волк усмехнулся.

— Ты думаешь, за меня кто-то из людей вступится, пока я в таком обличье?

— Ну так перекидывайся назад!

— Я понятия не имею как это сделать. Не могу я перекинуться. Прости. По другому никак.

Меня словно ледяной водой окатили. Внутри зрело ужасное предчувствие. Голоса и мелькающие тени, освещённые фонарями в глубине чащи, приближались.

Я не выдержала, бросилась на мохнатую грудь, вцепилась в неё трясущимися пальцами и горько заплакала:

— Ну как же так…! Пожалуйста, укройся где-нибудь в городе, не ходи в лес! Спрячься, а потом мы что-нибудь придумаем. Я вылечусь и найду тебя, давай договоримся, слышишь!

Но волк мягко отцепил от себя мои слабые руки. Тихо проговорил:

— Я уведу их подальше, попробую загнать в топь. — он неуклюже ткнулся носом в мою щёку, неумело поцеловал своими полузвериными губами, словно делал это впервые. — Ты лучше всех в моей жизни. Мне не страшно. Лучше уж в лесу сгинуть, чем на столе под скальпелем.

Оборотень отстранился и, прихрамывая, пошёл в сторону приближающихся теней. Уходил, не оборачиваясь, угрюмо свесив ушастую голову.

А я, словно в бреду, тянула к нему руку и шептала:

— Вернусь в лес, когда выпустят… Я за тобой приду, мы…! Мы не успели! Я приду… Беги от них, спрячься…

Скрипнули двери, вокруг всё зашумело и загалдело. Меня подхватили на носилки и унесли.

А Эрик был уже далеко.

Бежал наперекор судьбе, живущий не ради, а вопреки. Не думал, не чувствовал, не обращал внимания на боль и бесконечную усталость.

И ничего не хотел, кроме одного — исчезнуть, раствориться без следа в старом, вечно шумящем лесу.

Глава 20

Глава 20

'Я и в лес, я и в глушь — там они.

Я и в поле, и в ночь — не спастись…

Не зови ты рассвет, не зови,

А возьми и за нас помолись.'

неизвестный автор.

Два дня, проведённые в больнице, слились в один мрачный и бесконечный сон.

Начинался он по одному сценарию:

Зима. Я пробираюсь сквозь толщу снега к лесному особняку, в котором дверь теперь всегда открыта.

— Эрик… Эрик, ты дома?

В ответ ни звука. Дом встречает мёртвой тишиной.

Кровать в комнате не заправлена, на столе недопитый стакан чая, покрытый белой плёнкой. По всему полу валяется тряпьё, измазанное чем-то бурым.

Видимо, волк пытался обработать рану, как мог. Помочь-то было некому…

Меня мутит.

— Эрик? Где ты…?

Голос звенит в пустоте. Оглушающая тишина, неуютная и болезненная.

— Эрик, я вернулась! Как и обещала…

Выбегаю на крыльцо. Лес безмолвный и мёртвый.

Где-то вдалеке замечаю движение. У ствола дерева стоит большой волк чёрно-серебристого цвета. Зверь спокоен, от него веет первобытной силой и угрозой.

Волк ничем не походит на Эрика. Выдают глаза. Ярко-бирюзовые, словно озёрная гладь. Только совсем дикие, бесчувственные…

Он вскидывает морду, ведёт ухом, словно услышав что-то интересное. Неспешно отбегает в сторону, прихрамывая на заднюю ногу…

Мой Эрик другой. Может, это и не он вовсе?

Падают крупные хлопья снега.

Как холодно…

* * *

Как же сильно я, оказывается, устала.

Трещины в двух рёбрах, сотрясение мозга, ушиб почек…

Я была уверена, что проваляюсь в больнице день, ну два, максимум, а потом помчусь на выручку к своему волчаре.

Но организм взбунтовался.

Единственное, что получалось делать — это спать и есть.

Два раза ко мне приходили следователи, но особо не мучили. Трупы мужчин нашли, мотивы убийств оказались обосеованными и с меня сняли обвинения. Поиск тел подруг продолжался и был «безрезультатным». Но я-то прекрасно знала, что всё не так просто.

Пазл из обрывков воспоминаний никак не хотел складываться воедино

Выходило так, что брат Эрика угодил под нашу машину в облике зверя, в результате чего подруг и забрали. Но что, если Генри просто порол горячку?

Что, если убийства совершил действительно он на пару с этим Уолтом?

Но в