Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе - Ева Тайга

Тупик. Нужно думать ещё.

Я дала показания о смерти мужчин и о волке, который от них сбежал. Об обычном волке больших размеров. Никаких других сведений, к счастью, от меня не понадобилось. Для полиции, да и для обычных горожан всё сложилось как нельзя проще и прозрачнее.

Если бы только не одно условие.

Оборотни существуют. Вполне себе.

* * *

— Подпишите тут, пожалуйста. Справка для работы потребуется?

— Не нужно.

— Тогда всё. Личные вещи вам занесут в палату и в двенадцать часов можете уже отправляться домой. За вами кто-нибудь приедет?

— Нет.

Я подписала бланк об оказании медицинских услуг и, не глядя больше на главврача, прошла к двери.

В больнице я провела целую неделю.

За это время новости перестали пестрить жуткими подробностями судов о двух маньяках и бедной девочке, которой чудом удалось выжить.

От убийцы до мученицы. А ведь совсем недавно эти люди были бы рады увидеть моё лицо за решёткой.

Я вышла на улицу. Погода стояла пасмурная, дул холодный ветер.

На неделе заезжал знакомый, привёз кое-что из вещей, а также по просьбе снял наличных и приобрёл новый телефон.

Я вытащила из кармана простенький мобильник и набрала номер такси, реклама которого была на плакате у больницы.

Девушка на том конце провода проговорила номер машины и прочую информацию о заказе, но из всей её болтовни я запомнила только цвет машины.

Тёмно-серый.

Такси приехало гораздо быстрее положенных десяти минут, и я с облегчением устроилась на заднем сидении.

Мужчина за рулём сдержанно поздоровался, а я, что-то буркнув в ответ, сунула в уши наушники и устроилась в углу машины, два раза проверив ремень безопасности.

За окном замелькали деревья.

До дома Эрика, предположительно, ехать было минут двадцать, поэтому я решила вздремнуть.

За время нахождения в больнице мне много раз приходило на ум, что рассказ Генри вполне мог быть игрой моего усталого воображения. А если и случился на самом деле, то вполне мог оказаться бредом одинокого алкоголика. Ну какие нахрен сектанты, какие ещё эксперименты? Боевик дешёвый.

А если всё это правда, то как могли меня так легко отпустить? Я слишком много знаю, меня уже давно бы убили. Наверное…

Плана никакого не было. Я просто надеялась, что волк сидит сейчас на своей кухне и пьёт свой дурацкий чай. Представляла, как он встанет и сделает удивлённое лицо, а потом кинется меня обнимать.

И пусть он будет немного потрёпан, но в целом всё будет нормально. А потом мы что-нибудь придумаем. Сбежим куда-то…

— Выходи. — дверь с моей стороны открылась, рука таксиста грубо дёрнула меня за плечо.

Я сонно заморгала и попыталась отползти вглубь машины, но сопротивление вышло слабым. Меня вытащили из салона и с силой встряхнули. Не до конца восстановившиеся рёбра болезненно заныли.

— Что вам надо…? Куда вы меня привезли?

Машина стояла на пустыре. Чуть поодаль я смогла рассмотреть бетонный дом, больше похожий на квадратную каменную коробку. Почти без окон, с тяжёлой железной дверью.

Вокруг — ни столбов, ни машин. Только ветер гоняет сухую траву…

— Не дёргайся. Лучше иди сама.

Я, вдруг, ощутила знакомое покалывание в груди. От бетонного сооружения ко мне шёл второй мужчина в чёрном бронежилете.

Он замахнулся было, чтоб ударить, но я подняла руки и быстро проговорила:

— Не нужно! Я иду.

Мужчины переглянулись и, зажав меня с двух сторон, повели к дому.

Что ж, значит всё гораздо хуже, чем я думала.

Сопротивление бессмысленно. Запомнить всё, что увижу, найти слабые места, дождаться момента…

Сохранять. Здравое. Сознание.

Любой ценой.

* * *

Эрик.

Я под землёй. Здесь нет света, нет воздуха, нет жизни. Только мерзкий запах лекарств и… Страха. Я чувствую, что начинаю сходить с ума на самом деле.

Моё тело постоянно находится в неподвижном состоянии. Они то приковывают меня у стены, широко разведя в стороны ноги и руки, то фиксируют на столе. Этот стол даже оборудован сливом для жидкости. Как предусмотрительно.

На моей коже десятки порезов. Я не знаю, зачем им столько моей крови.

Воздух в лаборатории кислый и пахнет металлом.

Они все сумасшедшие. Говорят о знамениях, о чьём-то приходе, молятся во время пыток какому-то священному зверю. Зачем…?

Я чувствую себя лягушкой, которую препарируют и разбирают на части.

Вдоль стены стеклянные камеры для предыдущих подопытных. Их чистят, обдают кипятком и хлоркой, но запах крови и нечистот въелся в бетон.

Пока в глаза не начали капать какую-то муть, я мог рассмотреть, что написано на стенах и пробирках.

«Помёт 1. Потомство Грега. Время смерти 13:11»

Они не могут заставить меня перекинуться. И я не могу себя заставить. Чувствую странную пустоту в голове. Ничего не хочется.

Кэтрин. Ты в безопасности. Только не ищи меня. Не приходи…

Ты появляешься, как наяву, когда моему телу особенно больно.

Они стараются вызвать превращение искусственно. Им уже неважно — день или ночь. Я и сам не знаю этого. Не чувствую.

По мне пускали ток, не давали спать и есть.

Я цепляюсь за воспоминания, чтоб убежать от боли. Вспоминаю твои руки, голос.

Слышу постоянно их бормотание. Монотонное, раздражающее.

«У предыдущего показатели лучше были. Этот бракованный какой-то. Должен же быть триггер. Если не успеем к приезду Магистра, всё кончится. Никаких запасных вариантов больше нет. Готовьте подопытного.»

Я знаю, что запасной вариант — это мой брат Грег, которого я столько лет считал погибшим. Родители не могли знать… Они бы мне сказали. Оставили бы знак.

Вокруг так много странных и незнакомых запахов, что я давно в них потерялся.

Проще представить, что я сплю. Да, так проще. И я обязательно проснусь.

К моей груди крепят какой-то странный аппарат. Боль взрывает мозг.

По телу разливается странная тяжесть и я чувствую, как против воли внутри меня что-то шевелится. Незнакомое и древнее. То, чего я ещё не знал.

Зверь начинает подавать признаки жизни.

Глава 21

Глава 21

Кэтрин.

Меня швырнули в камеру так сильно, что я ударилась плечом об бетонную стену и сползла по ней на пол. Дверь захлопнулась с противным лязгом, от которого у меня задребезжало в ушах.

Я обняла себя руками, пытаясь унять дрожь в теле и только в этот момент поняла: это не комната. Это клетка.

Решётка из толстых стальных прутьев отделяла меня от длинного коридора.

В камере