Измена. 40 лет – ума нет - Анна Гром

– Не вырывайте, пожалуйста, руку, я могу вас поранить. Просто скажите, что не так? Печёт? – Я старалась говорить максимально спокойно, хотя внутри уже закипала.

– Да, печёт! – Её голос был полон возмущения, словно я намеренно причиняла ей боль. Я вздохнула. Поставила фрезу с самой тонкой насечкой, почти полировочную. Пожертвуем временем, но не комфортом клиентки. Пусть это займёт в два раза дольше, но я не хочу рисковать.

– Как вы меня нашли? – я попыталась завести неформальный разговор, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– По рекомендации одного общего знакомого. – Ответ был кратким, обрубленным, не оставляющим места для продолжения.

Разговор не шёл, и мне казалось, что она всё время смотрит на меня. Обычно клиентки смотрят на свои ногти в процессе работы, иногда на телефон, иногда просто мечтательно вдаль. А эта девица смотрела мне на лоб, будто дыру сверлила, будто пыталась прочесть мои мысли или найти какой-то изъян. Это было крайне некомфортно. Что-то было не так…

Я быстро обработала ей кутикулу, максимально аккуратно, насколько это возможно в таких условиях. Могла бы и лучше, конечно, довести до идеала, но учитывая, как она дёргается, я могу нечаянно пустить ей кровь, а это будет ещё негатив, ещё больше претензий. Лучше пусть она не удовлетворится результатом и ко мне больше не придёт, нервы целее будут и у неё, и у меня.

Такое случается. Я не ваш мастер, а вы не мой клиент. Это не приговор, просто факт. Все мы люди, а уж специалисты, которые работают напрямую с телом – косметологи, парикмахеры, спецы по эпиляции и уходу за ногтями – должны выбираться максимально тщательно. Они должны совпадать с клиентом по энергетике, порой даже по мировоззрению. У меня иногда сеансы проходят как беседы с психологом, причем работает это в обе стороны, и я, и клиентка делимся сокровенным. Но не сегодня.

Сегодня была стена. Об которую я билась головой.

После всех манипуляций с обработкой, я, наконец, начала накладывать гель. Сначала первый слой, тонкий, базовый.

– Сушим. – Я указала на лампу, включила её.

– Криво. – Она вытащила палец, даже не досушив. – Гель неровно лежит.

Её тон был полон осуждения.

– После второго слоя и топа будет всё идеально, – терпеливо объяснила я.

– И здесь неровно. – Она указала на другой палец, когда я нанесла на него базу. – Переделайте, мне этот палец не нравится. Здесь уголок неровный.

Её требования становились всё более абсурдными, а недовольство всё более осязаемым. Давно у меня такого не было. Я вообще редко беру новеньких, у меня своя база большая, все клиентки давние, адекватные, проверенные. А эта записалась почему-то именно ко мне.

Я кое-как довела маникюр до конца.

– Мне цвет не нравится.

Припечатала она в самом конце.

Два с половиной часа! Это рекорд для меня! Точнее, антирекорд! Столь непозволительно долго я делала маникюр десять лет назад, когда только училась. Ей самой-то не надоело сидеть на жопе ровно? У меня уже шея затекла и в животе заурчало так будто я не ела двое суток. И это после того, как она сама его выбрала?

– Хотите переделать?

– Да, – уверенно ответила она и я заметила в её глазах искру самодовольства.

Её явно забавляло то, что происходило сейчас. Она откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди, и её взгляд снова упёрся мне в лоб. В нём читалось не просто недовольство, а какая-то холодная, расчётливая неприязнь.

– Нет, – не угадала, блин. Не будем мы переделывать. Я вижу, когда клиент в адеквате, а когда происходит неведомая фигня. – Можете не оплачивать.

Я чувствовала, как пульсирует висок. В моей практике бывали капризные клиентки, бывали и те, кто не знал, чего хочет, но такое откровенное издевательство я встречала впервые. Это было не просто недовольство, это было желание вывести меня из себя, довести до точки кипения.

Я встала из-за стола. Ничего переделывать я больше не собираюсь. И клиентку эту в чёрный список.

– Что вам надо от Сергея?

Я резко обернулась. Её глаза, всё так же холодные и пронзительные, смотрели прямо на меня. В них не было ни тени смущения, только вызов.

– Какого? – Мой вопрос прозвучал глупо, но я действительно не могла поверить в происходящее. Мозг отказывался связывать эту наглую девицу с моим Серёжей.

– Сергея Ивановича. Ставропольцева. – Она произнесла его имя с какой-то собственнической интонацией, от которой меня передёрнуло.

– Поподробнее, – потребовала я, чувствуя, как внутри начинает закипать ярость. Это уже не просто капризная клиентка, это что-то личное.

– Вы мне не мешайте, пожалуйста. Я у него в ресторане администратором работаю, я вас с ним видела. У меня с ним отношения, а сейчас из-за вас у нас всё прекратилось. Вы старая уже, куда вам. Он состоятельный мужчина, ему нужна девушка посвежее. – Её слова били наотмашь, каждое из них было отточенным лезвием, направленным прямо в сердце. Она говорила это с такой уверенностью, с таким презрением, что я на мгновение оцепенела. Старая? Посвежее? Да кто она такая вообще?

Я вспомнила эту девчонку. Она встречала нас тогда в ресторане «Рыба», куда Сергей повёз меня на первое свидание. И зачем именно туда? Прямо под нос своей любовнице! Смысл?!

– А ну пошла вон отсюда, – с тихим, ледяным спокойствием произнесла я и удалилась из кабинета.

Я вышла и нос к носу столкнулась с Сергеем. Он ждал меня у стойки администрации, его улыбка была такой же тёплой и обезоруживающей, как всегда. В руках он держал небольшой букет ромашек, моих любимых.

– Надь, ты сегодня припозднилась, – сказал он, и его глаза светились нежностью. Он потянулся поцеловать меня, как делал это уже много раз, но я выставила руки вперёд, словно отгораживаясь от него невидимой стеной. Его прикосновение сейчас было бы невыносимо.

Из-за моей спины, словно призрак, выплыла Эльзана. Её лицо было непроницаемым, но в глазах плясали ехидные огоньки.

– Здравствуйте, Сергей Иванович. – Её голос был сладок, как яд. Она обогнула нас и вышла на улицу.

– Здравствуй, Эльзана, – он даже не посмотрел на неё, поздоровался, как со знакомой, и виду не подал, что у них шуры-муры. Каков подлец!

– Уходи, Сергей! – Мой голос был холоден, как лёд, и я сама удивилась его твёрдости. Я не хотела слушать никаких объяснений, никаких оправданий. Всё было ясно.

И ключи ему от машины в руку вложила. Просто вернула, как и договаривались.

Глава 35

Холод от ключей, тяжелый и пронзительный, остался в моих ладонях, словно выжигая на коже клеймо. Он