Измена. 40 лет – ума нет - Анна Гром

Жених. Я аж хрюкнула.

Звук получился совсем не дамский, скорее, что-то среднее между фырканьем и смешком, но сдержаться было выше моих сил. Жених предпенсионного возраста, блин! Это было настолько неожиданно и абсурдно, что я едва не расхохоталась в голос.

Но я, конечно, отнекиваться не буду, потому что выражение морды Меньщикова мне понравилось, очень даже. Его лицо вытянулось, глаза округлились, а губы скривились в гримасе, которую я бы с удовольствием сфотографировала на память.

Выкуси, гад! Думал, я рыдать в подушку буду из-за того, что потеряла такое сокровище? Ага, щас!

– Она вообще-то ещё замужем! – вдруг воскликнул Гришка, и в его голосе прорезались нотки праведного возмущения. Ага, собаку на сене решил сыграть? Не поздно? Всю жизнь ему было плевать, а тут вдруг проснулся защитник семейных ценностей. Смешно до колик.

– Уже нет. Хотела вот сегодня забрать свидетельство о разводе, но твоя матушка бросилась мне под колёса. Видимо, так не хочет меня отпускать из вашей прекрасной семьи.

Баб Оля смачно плюнула на пол и что-то там пробурчала себе под нос. Наверное, проклятия на ходу сочинила.

– Гражданочка! Вы либо идёте, либо мы вас на пятнадцать суток задержим, – проследовав за траекторией полёта баб Олиного плевка, уже без иронии, строго предупредил охранник.

– Уважаемые господа! И дамы, – Серёжа многозначительно кивнул баб Оле, словно отдавая дань её артистизму. – Нашей доблестной милиции есть чем заняться, поэтому мы, пожалуй, откланяемся.

Серёжа подал мне руку, его пальцы легко и уверенно обхватили мои, затем положил себе на согнутый локоть в жесте собственника, и повёл меня к выходу под красноречивые взгляды моей бывшей семьи. Я чувствовала на себе их ненависть, их злость, их бессильную ярость. Кажется, я даже воочию слышала, какими отборными матами они меня мысленно кроют. Но мне было плевать. Я шла, высоко подняв голову, наслаждаясь каждым шагом прочь от этого душного места и этих людей.

– Ну вот, познакомился с моими бывшими родственничками- уродственничками, – сказала я, когда мы вышли из отделения, вдыхая свежий, хоть и городской, воздух. Наконец-то свобода!

– Я бы с удовольствием познакомился и с нынешними.

– Ну у меня их не так много, только сын и мама. С сыном познакомлю, а вот с мамой, не знаю. Я уже не в том возрасте, чтобы знакомить женихов с мамой. Она у меня женщина, закалённая сталью.

– Закалённее тебя? – в его голосе прозвучал неподдельный интерес.

– О, поверь, во много раз. – Я покачала головой, вспоминая мамин характер.

– Заинтриговала. На выходные ко мне сын с внуком и невесткой приезжают, хочу вас познакомить. Ты не против? – Он смотрел на меня с такой искренностью, что я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.

– Серёж, а мы не торопимся? – В моём вопросе сквозила не столько неуверенность, сколько осторожность. Всё происходило слишком быстро, слишком неожиданно.

– В моём возрасте и после двух инфарктов следует поторопиться. С каждым годом времени до главного итогового праздника в нашей жизни остаётся всё меньше времени, – он, как всегда, рассмеялся. А мне стало не смешно. В его словах была доля грустной правды, которая заставила меня задуматься.

– Серёж. А ты сердце как часто проверяешь? – Мой голос невольно стал мягче, в нём проскользнула забота, которую я сама от себя не ожидала. Он сжал мою руку, его взгляд стал серьёзным, но успокаивающим.

– Два раза в год, мой компас земной, не реже. Не волнуйся, не оставлю тебя раньше времени.

**

На следующий день я взяла трёх клиенток. Утро началось с привычной суеты, запаха дезинфектора и жужжания аппарата. Каждая новая пара рук – это своя история, свои особенности, свои ожидания. Последней, третьей по записи значилась клиентка по имени Эльзана.

Имя запоминающееся и редкое, словно экзотический цветок или героиня восточной сказки. Клиентка новая, иначе я бы точно запомнила. Но странное ощущение, что я его уже где-то слышала, не отпускало.

– Здравствуйте. Давайте сюда свои ручки. – Мой голос звучал привычно приветливо, хотя внутри я уже чувствовала лёгкую усталость от утренних сеансов. Я обработала её руки антисептиком, настроила аппарат, выбрала фрезу, достала инструменты из стерильного пакета. Всё как обычно, отточенными движениями, доведёнными до автоматизма.

– У вас всё стерильно? – Голос Эльзаны был сухим, безэмоциональным, но в нём сквозила неприкрытая подозрительность.

– Конечно, – ответила я, стараясь сохранить доброжелательный тон. – Инструменты обрабатываются в сухожаре при помощи высокой температуры, затем хранятся в крафтпакетах, которые вскрываются непосредственно перед вами. Дезинфекция, предстерилизационная очистка, стерилизация – всё по нормам СанПиН.

Я даже рассказала ей краткую лекцию об обработке инструментария в моём салоне, про дезинфекцию и прочее. У меня для очень тревожных клиенток всегда в голове заготовлен список всех возможных вопросов и ответов на них. Эта клиентка явно не впервые делает гель-лак, но впервые у меня, поэтому вопросы возможны. Такова работа, и я привыкла к подобным проверкам на вшивость.

Ногти у нее были крупные, хорошие, пластина беспроблемная, не тонкая, обычно гель на такие ложится идеально, ну будем пробовать. Я подкрутила колёсико аппарата на небольшую скорость, будем снимать старый гель.

Хотя старым этот гель назвать можно было с натяжкой, отрастание вполне себе уместное, можно ещё неделю-полторы смело ходить.

– Почему решили переделать? – не удержалась я от вопроса, ведь обычно ко мне приходят с куда более запущенными случаями.

– Что? – она не поняла вопроса, её взгляд был прикован к моим рукам, груди, волосам, падающим на спину и на плечи, а не к своим ногтям. Странно. Что так разглядывать? Хотя мои волосы всегда привлекают внимание, может, дело в них. – Ваш маникюр в прекрасном состоянии, отрастание на полтора миллиметра всего. Можно было бы ещё походить.

– У меня работа в очень престижном месте, необходимо выглядеть на все сто, я не могу себе позволить отросшие ногти. – В её голосе прозвучала нотка превосходства, словно она объясняла что-то очевидное ребёнку.

– Сколько относили?

– Двенадцать дней.

– И как часто делаете гель-лак?

– Раз в две недели.

– Многовато. Берегите ногтевую пластину… – Я начала было давать стандартные рекомендации, как вдруг меня резко оборвали.

– Я сама как-нибудь решу, спасибо. – Тон был ледяным, не терпящим возражений.

Так, а вот это неприятно сейчас было. Мой внутренний голос скривился. Ну что ж, клиент всегда прав, даже если он не прав. Я зажужжала фрезой, стараясь не обращать внимания на её резкость. Не прошло и минуты, как Эльзана дёрнула рукой. Ну нельзя же так, блин! Могу же кожу ей повредить!

– Больно!

– Больно? – я нахмурилась, проверила скорость. Минимальная. Не похожа эта пластина на чувствительную, ладно продолжим ещё.

Она опять дёрнулась,