Муж на сдачу - Натаэль Зика

— Женщина не может выбирать мужчину, выбирают её, а она подчиняется, — тихо проговорил граф, следуя за хозяйкой. — Я же, в первую очередь, о тебе думаю!

Мне кагым тут рассказывал, что собирается сам тебе подходящего мужчину подобрать, когда срок траура выйдет. Как ты думаешь — откуда такая забота? Или ты против Талира, потому что на кагыма рассчитываешь? По мне — Талир лучше — молод, сосед, опять же.

— Вот сам за него и выходи! — парировала женщина. — Мне дела нет, что там собирается делать кагым. Налоги я плачу, в дурных делах не замешана, работу свою добросовестно выполняю, ни с кем не ругаюсь, никому дорогу не перехожу.

Приказать мне никто не может, я — свободная вдова, а здесь не Империя и не Андастан.

На последних словах земля дрогнула, и граф по щиколотку провалился в ставшую вдруг сыпучей дорожку.

— Ой, я нечаянно, — сразу сбросила обороты Мариэта. — Как рассержусь, так постоянно что-нибудь вскопаю или разрыхлю. Как теперь обратно вернуть, а то не дорожка, а грядка получилась?

— Клумбу сделай, — посоветовал Михаэль. — Вот поэтому у женщин и забирают магию, чтобы они ничего спонтанно не натворили.

— Если бы девочек учили, как учат мальчиков, то они бы умели контролировать дар и управлять им.

— Чему можно научить девочку? — выгнул бровь Михаэль. — С женщинами в детском возрасте я не знаком, но судя по взрослым экземплярам, у них в голове только наряды, драгоценности и балы.

— Если по тебе судить о мужчинах, то выходит, что без магии мужчины даже кустарник вырубить без коллекции мозолей не могут, — отразила подачу женщина.

— Сравнила — я руками никогда не работал, — возмутился Его Сиятельство. — У меня магия, для чего мне самому махать топором?

— Хотя бы для того, чтобы, лишившись магии, не оказаться беспомощнее младенца!

Потом, чтобы рассуждать об уме женщин, надо сначала попробовать хотя бы одну научить.

— Где я тебе возьму одарённую девочку?

— Меня научи! Да, не девочка, но одарённая же!

— Ф! — фыркнул граф. — Не поздновато ли? Мальчиков начинают обучать с пяти-шести лет, а тебе уже сколько?

— Двадцать пять.

— Вот, на двадцать лет опоздала.

— А ты рискни! Если у меня, такой опоздавшей, да ещё и женщины, что-то получится, может быть, ты изменишь о нас мнение?

— Скорее, я поверю, что являюсь гениальным учителем, чем в то, что женщина может овладеть даром.

— Понятно, ты только поговорить, — развела руками Мариэта. — Что ж, не умеешь, так и скажи, я пойму.

— Я не умею?! Хорошо, будет тебе обучение, но смотри — сама напросилась!

Неделю!

— Что я успею усвоить за неделю, если отстаю на двадцать лет?

— За неделю будет ясно, можешь ли ты хоть что-то усвоить и выучить. Нет желания впустую тратить время, — ответил граф. — Мы так и будем стоять у порога?

— Ужин я тебе занесла уже, — опомнилась Марита, — ешь, утром я заберу посуду.

Значит, если ночью кто-то прибежит за снадобьем, мне не вставать?

— Да, я сам справлюсь, — сверкнул глазами мужчина. — Спи спокойно.

— От такого пожелания мороз по коже, — пробормотала женщина. — Когда же начнем заниматься? Чему ты меня станешь учить?

— Завтра скажу, — отрезал граф, в душе ругая себя — как он мог поддаться на такую примитивную провокацию? Ну, ничего, день, максимум, два — и она сама откажется от этой идиотской идеи!

Ночью его поднимали три раза.

Первый покупатель появился спустя четверть оборота, как граф, наконец, уснул.

Кое-как разлепив веки, Михаэль выполз во двор.

— Да, ар?

— Мне зельеварку, — сердито буркнул мужчина. — У дитёнка колики, визжит, что твой поросёнок, сладу нет никакого. Капли нужны, жена говорила, у Мариты есть. Нам большой пузырёк.

— Сейчас принесу, ар, — отозвался граф, направляясь к зельехранилищу.

— А ари где?

— Спит.

— Но, мне бы с ней поговорить, — почесал голову мужчина. — Как давать, то да сё.

— На бутылочке подробная инструкция, я ее зачитаю, — ответил Михаэль.

— Мне бы ари Мариту! Позовите её, упрямо повторил ар.

— Не позову. Ари Мариэта весь день работала, если она не сможет нормально высыпаться, то, сами подумайте, какие зелья она наварит?

— Так-то, оно верно, но…

— Вот, смотрите, — перебил граф, — принимать по две капли на ложку воды после каждого кормления. Не сложно же это запомнить?

Посетитель неуверенно кивнул.

— Грамотный у вас есть, кто-нибудь?

Мужчина опять кивнул.

— Вот и замечательно, здесь всё написано, — Михаэль протянул бутылочку, указывая на бумажку, примотанную к горлышку нитками. — Только ночью зелья дороже, с вас две монетки.

— Как? — вытаращил глаза покупатель. — Почему бы это?

— Потому что, вставая ночью, я разбиваю свой сон, значит, плохо высплюсь, и днём не смогу полноценно работать.

Мужчина пожевал губами, размышляя, потом кивнул и протянул две монетки:

— Это справедливо.

— Приходите за снадобьями днём, и вам не придется платить больше, а мне — прерывать отдых.

Покупатель ещё раз кивнул и скрылся в темноте.

Со следующими страждущими всё прошло также — люди безоговорочно заплатили больше, признав справедливость нововведения.

Утром в руках хорошо выспавшейся Мариэты всё буквально летало, и даже новая вольность, которую её помощник проявил в отношении ночных цен, настроение ей не испортила.

Более того, она признала, что граф поступил верно, ей самой давно следовало поднять стоимость снадобий, если за ними приходили в неурочное время.

Глядишь, по ночам перестали бы шастать те, кому не к спеху, и она не вскакивала бы по пять раз, прерывая сон.

Да и выручка за сутки получилась больше, чем обычно была — нововведения «брата» работали отлично, жаль, что она сама до такого ранее не догадалась!

— Ой, Марита, как же тебе повезло, что приехал брат! — Смияда просто лучилась от радости. — Ну, какой же он умный и обходительный! И так всё понятно объясняет!

Жаль, что помолвлен, а то бы, как здорово — вы с Талиром и он с Рушаной! Жили бы по соседству, горя не знали…

— Смияда, я не