Возмездие - Серайа

Я была слишком сосредоточена на том, как он сбрасывает одежду, чтобы по-настоящему осознать, что теперь он остался лишь в нижнем белье, а черные боксеры плотно обтягивали его ягодицы и бедра.

Мое дыхание перехватило, когда я наблюдала, как он медленно входит в воду, волны расходились вокруг его тела, когда он плыл дальше.

Когда вода скрыла его по пояс, он нырнул, полностью погрузившись в воду, а через пару секунд вынырнул обратно, проводя рукой по промокшим кудрям и зачесывая их назад.

Внизу живота сладко и тягуче заныло. Кончики пальцев покалывало от дикого желания броситься следом и запустить руки в его волосы.

Он снова оглянулся через плечо, заметив, что я так и не сдвинулась с места. Его плечи слегка затряслись от смеха, прежде чем он снова погрузился в воду так, что запрокинул голову назад. Его смех раскатился по воздуху, достигая моих ушей, и этот звук согрел мне сердце.

Я так соскучилась по возможности видеть его таким беззаботным.

22. София

Бог свидетель, я чертовски ненавидела готовить. Роза тоже готовила для нас в доме Виктора, а когда я жила с Тео, он всегда настаивал, чтобы у плиты стоял именно он, потому что я не очень хорошо слушалась его инструкций, когда он пытался меня учить.

Когда я осталась одна, то выживала исключительно на еде навынос, потому что альтернативой было только приобретенное собственными руками пищевое отравление.

Мы с Тео почти не разговаривали с самого утра, а последняя наша встреча произошла во время того утреннего инцидента на кухне.

Раздраженный моим молчанием насчет ночного кошмара, он тогда демонстративно сбежал из хижины и провел на улице большую часть дня.

Только ближе к вечеру, после его небольшого заплыва, он вернулся с поленьями в руках, капли воды все еще блестели на его футболке.

Приняв душ, он заперся в спальне на остаток дня, дверь была плотно закрыта.

В конце концов я проголодалась, а в холодильнике не нашлось ничего, что можно было бы съесть на скорую руку. И вот я стояла у раковины на кухне, яростно кромсая овощи на единственное блюдо, которое умела готовить.

Кусочки получались настолько кривыми и разного размера, что во все стороны летели брызги, но процесс шел, и в данный момент это было главным.

— Тебя никогда не учили пользоваться ножом? — произнес голос, на фоне предшествовавшей тишины он показался громче обычного.

Я вздрогнула и ткнула ножом в сторону говорившего. Сильная рука сжалась на моем запястье, и мои глаза взметнулись вверх, встретившись с пугающе знакомым темным взглядом. Тео изогнул бровь, и мое тело немного расслабилось, когда я поняла, что это не посторонний.

На нем была еще одна пара черных брюк и серая рубашка-поло, облегающая торс как вторая кожа. Волосы были растрепаны, будто он провел последний час, взъерошивая их.

Почему он должен быть до безумия красивым?

— Dámelo,29 — потребовал он, склонив голову набок, прежде чем его взгляд опустился на руку с ножом, а мой мозг наконец сообразил, что кончик лезвия упирается ему в грудь. Он положил свою руку поверх моей, и я быстро разжала пальцы.

Он отложил нож на столешницу и снова повернулся ко мне. Через секунду на его лице проступила тревога.

Он потянулся к моему другому запястью, но я отдернула руку. Он снова схватил ее, прижимая к своей груди, притягивая меня ближе. Его дыхание коснулось моего лица, и я замерла, мой взгляд сосредоточился на его кадыке.

Приподняв мой подбородок, он поднес мою руку к своему лицу, чтобы рассмотреть поближе. Его челюсть сжалась, ноздри раздулись.

— Ты поранилась, — сказал он.

Мои глаза расширились, когда я посмотрела на свою руку. Черт, я порезалась, и кровь сильно текла, медленно пропитывая переднюю часть его футболки, несколько капель падали на деревянный пол.

Конечно, это должно было случиться со мной.

Я дернулась, пытаясь освободиться:

— Я в порядке.

Он покачал головой, тяжело вздохнув, и легкая усмешка тронула уголки его губ:

— О, я уверен.

Все еще держа мою руку в своей, он взял чистую тряпку и прижал к порезу, затем потянул меня за собой в узкую ванную. Она определенно не была создана для двоих, как и остальная часть этого дома.

Он прижал меня к стойке, нависая надо мной, чтобы дотянуться до шкафчика над раковиной. Затем достал прозрачную пластиковую бутылку и поднес мою руку к раковине, поместив ладонь прямо под струю.

— Может немного жечь, — предупредил он, наклоняясь и поливая холодным раствором порез на центре моей ладони.

Я зашипела от неприятного жжения. Вот почему я не готовила. Похоже, я умела держать нож, чтобы ранить других, но недостаточно искусна, чтобы нарезать чертовы овощи.

Он пробормотал что-то себе под нос, затем снова взглянул на меня:

— Глубже, чем я думал. Понадобятся швы, — сказал он.

— Нет, я не...

Он резко выпрямился в полный рост, заставляя меня замолчать. Прежде чем я успела спросить, что он делает, он снова осторожно положил мою руку на край раковины и вышел из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой.

Он вернулся через несколько секунд с маленькой черной сумкой и бутылкой виски. Он закрыл за собой дверь, прошел мимо меня и поднял крышку унитаза. Закрыв ее, он жестом указал мне сесть.

Швы означали иглы, а я очень не любила иглы.

— Уверена, в этом нет необходимости, — пробормотала я, надеясь, что он просто перевяжет рану и на этом закончит. Никаких драм.

— Сядь.

Его властный тон заставил мои ноги подчиниться. Он опустился на колени, открыл черную сумку, достал принадлежности и разложил их на стойке. Затем он встал на одно колено и положил мою раненую руку на свое бедро.

Он находился близко, до неприличия близко, его тело прижималось к моему, а дыхание смешивалось в тесном пространстве. Оглушенная его близостью, я закрыла глаза. Звук разрываемой упаковки заполнил тишину. Я резко вдохнула, отпрянув назад в ожидании.

Он тихо прошептал «прости», пока я пыталась дышать сквозь жжение, разливающееся по горлу. Мой мозг едва зафиксировал его извинение, когда я почувствовала легкий укол, и боль пронзила центр ладони, отдавая прямо в руку. Моя вторая рука рефлексивно метнулась к нему, намертво вцепившись в его плечо.

Мои глаза распахнулись, и я увидела, как он наклонился, зашивая маленькую рану. Его взгляд скользнул по моей руке на его плече, затем он снова