Возмездие - Серайа

этот раз уже не скрываясь, когда она поймала мой затянувшийся взгляд, разрушая чары, в которых я пребывал. Выбросив лишние мысли из головы, я захлопнул ноутбук и подошел к плите, отчаянно нуждаясь занять руки хоть чем-то, чтобы удержать себя от соблазна подойти к ней и лично выяснить, что же на ней надето под моей футболкой.

Я уже тянулся за деревянной ложкой, чтобы помешать суп, как услышал ее разочарованный вздох. Повернувшись, я увидел, что она встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до нужной полки. От этого движения футболка задралась выше, обнажая гладкое бедро и выглядывающие из-под низа серые хлопковые шорты, и мой разум унесся к мысли об этих длинных ногах, которые дрожали совсем при других обстоятельствах.

Она наклонилась над островом, а вместо досадного вздоха с ее губ сорвался стон удовольствия, пока я играю с ней.

Не дожидаясь, пока она что-нибудь уронит, я сократил расстояние, зашел ей за спину и перехватил инициативу над головой. Достав высокий стакан, я поставил его на столешницу рядом с ней.

От моей близости ее тело напряглось, а пальцы мертвой хваткой впились в край столешницы. Рассудок твердил, что после этого нужно сделать шаг назад, но мои поступки уже давно не подчинялись логике, особенно когда дело касалось ее.

Хотелось бы мне знать, почему эта чужая, по сути, женщина заставляет меня чувствовать так много. Чувствовать настолько остро, что я и сам не смог бы объяснить причину того, что собирался сделать.

Вместо того чтобы отступить, я навис над ней, уперев руки по обе стороны от ее бедер и фактически загнав в ловушку между собой и тумбой. Сердце забилось о ребра, а взгляд приковался к полоске голой кожи на затылке, где под волосами проступили мурашки.

Я проследил взглядом за этой дорожкой ниже, замечая, как часто и глубоко вздымается ее грудь.

Возможно, дело было в непреодолимом притяжении, которое тянуло меня к ней вопреки всякому здравому смыслу. А может, в отчаянном желании хоть немного приблизиться к чему-то, что напоминало мне Софию.

Ее дыхание участилось, когда она с мягким стуком опустилась обратно на всю стопу.

— Спасибо, — тихо произнесла она, опуская голову.

Я сжал челюсти, силой заставляя тело оставаться на месте вместо того, чтобы стереть последние дюймы между нами и вжаться в нее всем весом.

Мой мозг прекрасно осознавал, что передо мной чужая жена, но собственническое желание завладеть ею уже опутывало мои чувства, угрожая вырваться из-под контроля. Отрицать то, что я что-то к ней чувствую, после всех попыток подавить это, было просто глупо.

Я зажмурился, отгоняя навязчивые образы ее тела, прижатого к моему. Руки напряглись от давления на столешницу, я склонил голову к ее плечу и шумно втянул воздух.

— Пожалуйста, — выдохнул я ей на ухо.

От нее исходил новый запах, который ударил по моим чувствам, окутывая их и затрагивая что-то глубоко внутри меня. Обычно от нее пахло резким парфюмом, но сейчас все было иначе.

Я замер и вдохнул глубже. В ее коже улавливался слабый намек на что-то до боли знакомое.

Я уже собирался отстраниться и вернуться к готовке, как на меня внезапно накатила волна дежавю, всколыхнув то, что казалось далеким воспоминанием.

Ее запах. Этот ее неповторимый, согревающий запах. То самое потаенное местечко за ухом, которое когда-то было моим любимым местом для поцелуев.

Кровь в венах застыла, время замедлило ход, пригвоздив меня к полу. Я едва мог пошевелиться, парализованный воспоминаниями, которые этот запах вытолкнул на поверхность, создавая яркие картины всех тех мгновений, когда я вдыхал его, касался ее, пробовал на вкус.

От силы, с которой я вцепился в столешницу, пальцы онемели. Запах — сильнейший триггер памяти, и мой разум вспыхнул пожаром от осознания того, кому именно принадлежал этот аромат.

София Эррера.

24. София

Я попыталась отстраниться от него, но его руки крепко зафиксировали меня по обе стороны, не оставляя пути к отступлению. От близости его крепкого тела дыхание сбилось, а воздух застрял где-то в горле.

Сердце заколотилось быстрее, кровь зашумела в венах, и его опьяняющее присутствие заставило мой мозг и тело посылать друг другу самые противоречивые сигналы. Сглотнув тяжелый ком, вставший в горле, я попыталась взять себя в руки, прежде чем снова посмотреть на него.

Я резко развернулась, увеличивая расстояние, между нами, и подняла глаза. В этот момент я заметила перемену. Прежняя неловкость после его недавнего осмотра исчезла без следа, уступив место опасной, зловещей тишине.

Его выражение заставило меня замереть.

Сначала ни один из нас не произнес ни слова, и мы не отводили глаз друг от друга. Наша связь давила тяжелым грузом, связывая нас воедино точно так же, как и все те годы назад, когда наши взгляды впервые встретились в больничной палате.

Мне нужно было отвести глаза, отвлечь его внимание, чтобы он не разглядывал меня слишком пристально. Я приоткрыла рот, собираясь заговорить, но он пресек меня на полуслове.

— Кто ты? — Его вопрос прозвучал ровно и холодно, в полном контрасте с тем, как его тело вибрировало от ярости. Я даже чувствовала, как лихорадочно крутятся шестеренки у него в голове, пока он внимательно изучал мое лицо.

От его слов кровь застыла в жилах, тело оцепенело, а сердце рухнуло в желудок. Я нахмурилась, пытаясь изобразить на лице скорее раздражение, чем страх.

— Что на тебя нашло?

Он шагнул ближе, и от него волнами исходила злость.

— Я спросил, кто ты? — потребовал он, на этот раз тверже.

— Ты несешь чушь. Ты прекрасно знаешь, кто я, — отрезала я, отбиваясь от его допроса.

Я попыталась снова отступить, но он подался вперед, сокращая оставшееся, между нами, расстояние. Он подался бедрами вперед и вжал меня в столешницу, не оставив мне шанса на побег.

Одна его рука медленно скользнула по моему боку и сжала талию прямо под грудью. Мои глаза расширились от его внезапной дерзости, а мозг не мог сформировать ни одной мысли.

Мой пульс участился, застучав в венах.

Несмотря на страх быть разоблаченной, который грозил поглотить меня целиком, мои соски затвердели. Страх, смешанный с предвкушением, пронесся по позвоночнику, послав разряд электричества прямо в самый центр.

От его прикосновения между ног запульсировал жар, и я с трудом подавила желание сдвинуть бедра. Его хватка усилилась, и в голове тут же возникли образы того, каково это — чувствовать его руки на своей обнаженной коже.

Гладили. Сжимали. Шлепали.

Но его следующие