Возмездие - Серайа

Он содрогнулся в моих объятиях, а я, не открывая своих глаз, отбросила в сторону назойливые мысли и снова прижалась к его губам, позволяя себе просто чувствовать.

Просто отпустить все и чувствовать.

Он еще не отвечал взаимностью, поэтому я сильнее прижалась ртом к его губам, сливаясь с ним телом. Мой поцелуй начался робко, а гудящий пульс отдавался в венах.

Тео замер на секунду, но это была вся нерешительность, которую он себе позволил, прежде чем его ладонь мягко легла мне на щеку, и его рот начал двигаться.

Все началось медленно, словно он хотел, не торопясь заново привыкнуть к моему вкусу, но этот темп быстро перерос в отчаянный. Его вторая рука обхватила мою шею сзади, наклоняя голову под нужным ему углом, после чего он углубил поцелуй, проникая языком внутрь и ловко скользя.

Мы целиком отдавались этому поцелую. Столкновение наших языков и зубов было собственническим, грубым.

Безжалостным.

Одной рукой удерживая меня за шею, другой он впился мне в бедро, толкая назад, пока моя спина снова не впечаталась в стену, а пах вплотную прижался к моему.

Его рука скользнула под подол моей футболки, поднимаясь по моему боку и касаясь прямо под грудью. Его дыхание сбилось, а на губах заиграла легкая улыбка, когда он обнаружил, что под ней на мне нет лифчика.

— Я всегда обожал то, как ты чувствуешь себя в моих руках, — пробормотал он прямо мне в рот.

Его ласки были легкими, от них моя грудь налилась тяжестью. Я ерзала под его прижимающимся телом, зарываясь пальцами в волосы, пока он грубо сжимал одну грудь, зажимая сосок между пальцами и легко скручивая его.

— А я всегда обожала то, что ты со мной делаешь, — выдохнула я.

Он скрутил сосок сильнее, на этот раз балансируя на грани боли. Я поднялась на цыпочки, выгибаясь ему навстречу. Нарастающая жгучая боль ударила прямо в центр живота, пьянящее вожделение разлилось по венам, затуманивая зрение.

Он оставлял грубые, жадные поцелуи вдоль всей линии моей челюсти, царапая щетиной и оставляя жгучие следы на своем пути, прежде чем снова переключить внимание на мои губы.

Рыча мне в рот, он прижался ко мне, твердая длина его эрекции давила на мой центр. Я качнула бедрами навстречу ему, трение его брюк о мои обнаженные ноги посылало искры вверх.

Боже, как же это хорошо.

Я позволила себе утонуть в нем, смакуя его восхитительное, но жесткое обращение с собой. Я позволила себе насладиться тем, чего так долго желала.

Им.

Его рука выскользнула из моей футболки, поднимаясь по моей груди, чтобы встретиться с другой у выреза горловины.

— Мне нужно увидеть тебя.

Его слова едва успели дойти до моего сознания, как он резко дернул, и из его горла вырвался глубокий, гортанный звук. Ткань распалась в его руках, разрываясь под его силой. Она порвалась прямо посередине, обнажая мои полные и тяжелые груди, и он не останавливался, пока передняя часть футболки не оказалась полностью испорчена.

— Черт возьми, — выдохнул он, с восхищением оценивая открывшийся вид.

Я ахнула, тело задрожало. Прохладный воздух коснулся голой кожи, покрывая ее мурашками. Я инстинктивно попыталась прикрыться руками, но он недовольно прорычал.

Его кулаки сжались на смятой ткани, и он снова поднял взгляд. Он смотрел прямо на меня, тяжело дыша, а похоть расширила его темные глаза.

— Опусти руки, иначе я их свяжу, — потребовал он.

Я не сразу подчинилась, размышляя над идеей быть связанной, и он приподнял бровь от моего колебания. Он перенес руку на ремень, предупреждающе шагнув ближе, пока я наконец не выполнила его приказ, опуская руки вдоль тела.

Разорванная ткань сползла с моих рук на пол, оставляя меня в одних лишь крошечных хлопковых шортах. Уголки его губ приподнялись при виде моего послушания, и от одной этой улыбки между ног собралось еще больше влаги.

— Хорошо, mi alma, — прошептал он.

Странное чувство разочарования охватило меня, когда он убрал руку с ремня — меня охватило сожаление о том, что я не зашла дальше. Его взгляд упал на мою грудь, и он поднял руку, проводя костяшками по верхней ее части, прогоняя мимолетную мысль прочь.

— Они выглядят аппетитно.

Моя грудь вздымалась под его горящим взглядом. Он поцеловал меня в губы, прежде чем отстраниться и повести ртом вниз по моей шее, покусывая и посасывая кожу.

Мысль о том, что он оставляет на мне свои метки, заявляя права на мое тело, пронзила меня насквозь. Моя спина выгнулась в ответ, требуя большего.

Теплое дыхание Тео коснулось моей груди, и я посмотрела на него сквозь опущенные веки, когда он грубо сжал мою грудь руками. Он наклонился, обхватывая ртом затвердевший сосок и сильно всасывая. Его язык кружил вокруг него, прежде чем зубы сжались.

Сильно.

Я судорожно вздохнула, сорвавшись на всхлип. Моя киска сжалась, и мои руки взлетели, чтобы схватить его за волосы, потянув за корни, чтобы оторвать его от себя, его атака на мои сверхчувствительные соски начинала быть невыносимой.

Он с чмоканьем отпустил сосок и поднял голову, одарив меня таким взглядом, от которого по спине побежали мурашки.

— Не смей меня останавливать. А теперь опусти руки обратно, — приказал он.

Я подчинилась, и он возобновил свою атаку, повторяя то же восхитительное мучение на другом соске.

Я только начала привыкать к ощущениям, как его свободная рука скользнула вниз, пробираясь между сжатыми бедрами.

— Раздвинь ноги шире для меня, — приказал он против измученной плоти моей груди, его горячее дыхание щекотало кожу, и я вздрогнула.

— София, не заставляй меня повторяться, — добавил он, когда я забыла подчиниться, слишком сосредоточившись на возбуждении, которое он вызывал в моем теле.

Сердце забилось чаще, дыхание участилось от властного тона. Это проявление доминирования взывало к чему-то очень глубокому внутри меня. Мне приходилось принимать решения самой всю сознательную жизнь, так что следовать его приказам сейчас казалось сладким спасением.

Но бунтарство было заложено глубоко в моей природе.

— А что, если я не хочу?

Я услышала звук удара прежде, чем почувствовала жжение. Я ахнула, бедра задрожали. Опустив взгляд, я с удивлением осознала, что он шлепнул меня прямо через тонкую ткань шорт.

— Я уже говорил тебе, я не люблю повторяться.

Он снова шлепнул, застав меня врасплох, и сильно укусил сосок. Я вскрикнула, с моих губ сорвался сдавленный звук, и мои ноги сами собой раздвинулись.

— Вот так, mi alma. Посмотри на себя, какая ты послушная девочка.

Он прижался лбом к моему, и наши