Измена. Брат мужа - Оксана Алексаева

лицо… Такое знакомое, такое любимое когда-то — находится в нескольких сантиметрах от

моего. Слишком близко. Чувствую его горячее дыхание на своей коже, аромат его

парфюма, терпкий, с нотками цитруса и мускуса. Он ударил в голову, смешиваясь с

запахом мыла в туалете. Он пытается поцеловать меня. Жадно, требовательно, словно

изголодавшийся зверь. Его губы прижимаются к моим, пытаясь проникнуть в мой рот.

В голове — пустота. Мысли разлетаются, как испуганные птицы. Не понимаю, что

происходит. Что я делаю здесь? Зачем пришла? Зачем согласилась на этот ужин? Тело

словно парализовано. Стою, как завороженная, не в силах ни пошевелиться, ни сказать

слово. Рядом со Стасом мой мозг отключается. Всегда так было. С самого начала наших

отношений. Как будто кто-то нажимает на невидимую кнопку, и я перестаю

контролировать себя, свои мысли, свои желания. Его прикосновения, его запах, его

взгляд — всё это действует на меня, как самый сильный наркотик.

С трудом собираю остатки воли, пытаюсь оттолкнуть его от себя. Но слабо. Руки дрожат,

ноги ватные. Совсем без сил. Внутри лишь пустота и страх. Страх перед ним. Перед

собой. Перед этими чувствами, которые он во мне пробуждает.

— Не надо, пожалуйста… — шепчу я, но мой голос звучит неубедительно. Даже для меня

самой. В этих словах — мольба, а не протест. И он, конечно, это слышит. Чувствует.

Глава 39

Стас

Целую Улю жадно, по-зверски, впиваясь в ее губы, словно это наш последний раз. Нет,

не хочу даже думать о том, что это может быть правдой. Понимаю, что это похоже на

одержимость, паранойю, мать ее, болезнь. Но ничего не могу с собой поделать. Эта

девушка — мой наркотик. Меня тянет к ней с непреодолимой силой, как мотылька на

пламя. И плевать на последствия.

Плевать, что ее муж, мой брат, сидит в соседней комнате и оживленно болтает с моей

фиктивной девушкой. Плевать, что это палево чистой воды. Может, оно и к лучшему.

Пусть узнает. Прямо сейчас. Пусть увидит, что между нами, между мной и его

драгоценной женушкой, вспыхнуло такое пламя страсти, какого у него с ней никогда не

было и не будет. Пусть захлебнется в своей ревности, пусть почувствует, как его

идеальный мир рушится на глазах.

Наслаждаюсь моментом. Каждой секундой. Вкус ее губ, ее кожи… Кусаю ее нижнюю губу,

чувствуя металлический привкус крови. Пытаюсь насладиться этим запретным плодом,

впитать, запомнить каждую деталь.

Слабые, нерешительные попытки Ульяны сопротивляться только раззадоривают мой аппетит,

подливают масла в огонь. Я знаю, что ей тоже это нравится. Что ее сопротивление –

всего лишь игра, дань приличию, попытка удержаться на краю пропасти. Она пытается

убедить себя, что это неправильно, что это грех. Но я-то знаю, что ее тянет ко мне с

такой же бешеной, неведомой силой. Чувствую это каждой клеточкой своего тела. Вижу в

ее глазах, расширенных от страсти и смущения.

Ее руки, сначала пытавшиеся оттолкнуть меня, теперь неуверенно скользят по моей

спине, цепляются за плечи. Она глубоко вдыхает, словно пытаясь надышаться моим

воздухом.

Сжимаю ее в объятиях еще крепче, прижимая к себе, словно хочу слиться с ней воедино.

И в этот миг мне плевать на все: на брата, на последствия, на мораль. Есть только

мы. Только эта пожирающая нас страсть. И я готов сгореть в этом огне, без остатка.

— Стас, прекрати! — сипит Уля, тяжело дыша. Пытается увернуться от моего очередного

поцелуя. — Тебя не смущает, что рядом находится твоя девушка?! — голос звенит

обидой. Я знал, что мой спектакль с Женькой не оставит её равнодушной.

— А тебя ждет твой муж. Так что мы квиты, — выдыхаю ей на ушко, продолжая истязать её

губы. Крышу сорвало окончательно. Не могу остановиться.

— А ты не думаешь о том, что они все поймут?! — шепчет задушено, голос возмущенный,

срывается на визг.

— Может, оно и к лучшему? Раскроем все карты… — Ты с ума сошел?!

— Почему нет, Ульяна? Признай, что нас тянет друг к другу, — решаю идти напролом,

хера ещё делать. Надоело ходить вокруг да около. Пора ставить все точки по своим

местам. И вот он наступил этот долгожданный момент.

— Это не так… — в голосе звучит сомнение.

— А я уверен, что так. Ты все еще любишь меня. А я люблю тебя. Наши чувства настолько

сильны, что мы не можем сопротивляться этой сокрушающей страсти… — рокочу ей на

ушко, попутно оставляя на шее мягкие поцелуи. Чувствую, как Ульяна тает в моих

руках. И в то же время что-то ей мешает сдаться окончательно.

— Я замужем! А у тебя есть девушка, с который ты планируешь детей!

— А если я скажу, что с Женей у меня ничего нет? Если скажу, что… У нас фиктивные

отношения? Я хотел тебя немного позлить. Чтобы ты поняла… — не успеваю закончить.

Следом получаю звонкую пощечину. В глазах Ульяны огонь ревности полыхает. Смотрит

так, словно вцепиться в мою глотку готова. Или вновь в губы. Но даже так она

выглядит охеренно. Ей идут любые эмоции. Она всегда для меня была и есть самая

прекрасная девушка на свете.

— Ты… Ты вообще ненормальный?! — шипит она, задыхаясь от негодования. — Да я… Я…

— Чуть с ума не сошла от ревности? — продолжаю за неё, вновь напирая и прижимая

хрупкую фигуру к стене.

Ульяна молчит, но я по глазам понимаю, что ответ положительный.

— А представь, каково было мне, когда я узнал, что ты променяла меня на Виктора.

Каково было видеть вас вместе… — в голосе звучит горечь. Да, внутри все еще томится

обида на бывшую, но моя любовь к ней, один хер, сука, сильнее.

— Я не… — Ульяна теряется, качает головой. Да смысл ее оправданий уже. Что было, то

прошло.

— Слушай, а давай уедем? Куда-нибудь далеко? Вместе с Тимохой? Начнем все заново…

Только я, ты и твой малыш… — улыбаюсь, кладу ладони по обе стороны её щек, целую

нежно, мягко.

— Ты сумасшедший… — фыркает Уля, а в глазах что-то такое яркое вспыхивает. Наверное,

уже мысленно предвкушает себе этот момент. И я тоже. Столько раз себе это

представлял.

— Как ты можешь такое предлагать?!

— Признайся, что ты бы хотела… И плевать на Виктора. Забудь о нём вообще! Подумай о

себе, Ульян. Хоть раз. О своих чувствах. Что подсказывает тебе твое сердце? — смотрю

пронзительно в её глаза, пытаясь в них найти ответ. Они блестят от слез. Там столько

боли, тоски и отчаяния, что сомнений нет больше. Ей тоже жаль эти утраченные годы.