Истинная для проклятых - Сильвия Лим

на холодных камнях и смотрела вверх, не моргая. Небо над садом было слишком красивым, чтобы его не запомнить. Краем глаза видела тело «отца» — неподвижное, в луже крови, совсем рядом. Видела лицо Элиара совсем близко к моему и то, как из его глаз покатилась слеза. Он всё ещё держал меня за руку, боясь отпустить. Его губы шевелились, но звуков я уже почти не разбирала…

Брюнет продолжал плести сеть снова и снова. Чёрные нити становились плотнее, закрывали нас обоих как огромное тяжёлое одеяло. Я чувствовала тепло, правда, оно было странным, и шло не снаружи, а изнутри. Словно он отчаянно пытался собрать куски моей души и запер их в теле.

Глаза закрывались, веки стали тяжелыми, а дыхание медленнее.

Понимала, что мой конец настал, но внутри… В глубине души, меня расстраивало не то, что я покину это тело, а то… Что больше не увижу их. Глупо, наверное, после всего, я правда ощутила именно это.

Свет погас. Я навсегда закрыла глаза и ушла за грань.

26. К счастью…

Этот жуткий писк меня сейчас с ума сведёт. Откуда он? Выключите… Уберите его от меня!

Сначала вернулся звук. Тихий, ровный писк какого-то прибора и отдалённые, приглушенные голоса за дверью. Запах лекарств и свежего белья врезался в нос, заставляет поморщиться. Никогда не любила, как пахнут всякие таблетки и прочее.

Но это тишина была недолго, что-то резко изменилось. Появился этот писк и он был настолько громким, словно мне по голове барабаном бьют.

Я лежала на спине и долго не могла заставить себя открыть глаза. Тело ощущалось ватным, тяжёлым и одновременно… Будто бы совершенно чужим. А потом память накрыла волной.

Двое братьев. Элиар. Брюнет. Источник. Кровь на камнях сада. Чёрная сеть, которая укрыла меня как одеяло… смерть.

И в ту же секунду пришло другое. Младшая сестра. Голос по телефону. Смех. «Я сдала, Ками! Я реально сдала все экзамены и стала первокурсницей!»

С трудом открыла глаза и увидела над собою белый потолок, такого же цвета стены и капельница в руке. А рядом, свернувшись калачиком в неудобном больничном кресле, спала она. Тёмные волосы растрепались, одна рука всё ещё лежала на краю моей кровати, будто даже во сне боялась меня отпустить.

Милана. Моя смелая, вредная, но очень добрая младшая сестрёнка.

Горло сразу сжалось от нахлынувших чувств. Я медленно, с трудом повернула голову и протянула к ней слабую руку. Пальцы дрожали, когда коснулась её плеча.

— Милан… — голос вышел хриплым, чужим. — Милана… эй…

Она нахмурилась во сне и только через несколько секунд неохотно открыла глаза. Сначала просто смотрела на меня затуманенным сонным взглядом, а после её зрачки резко расширились. Она замерла, превратившись в статую. Даже дышать перестала.

Мила громко, отчаянно всхлипнула и буквально бросилась на меня.

— Ками!!! Ками, ты… ты проснулась! Ты правда проснулась! Господи… спасибо, спасибо тебе!

Она обхватила меня руками так сильно, что на секунду стало нечем дышать. Я слабо улыбнулась, не сдерживая слез, понимая, что со мною что-то произошло и она все это время была рядом.

— Всё-всё… задушишь. Аккуратнее…

Милана тут же отстранилась, но руки так и оставила у меня на плечах. По её лицу текли слёзы счастья. Она плакала навзрыд, даже не пытаясь остановиться, и одновременно улыбалась так широко, так искренне.

— Что со мной произошло? — спросила я, пока она пыталась отдышаться.

Мила шмыгнула носом, вытерла лицо рукавом розовой толстовки и села на край кровати, крепко держа меня за руку обеими ладонями.

— Мы с тобой разговаривали по телефону… — голос у неё дрожал и срывался. — Я только что сдала последние экзамены в универ и уже собиралась ехать к тебе, чтобы отпраздновать, но ты вдруг сказала, что видишь какой-то свет. Что там будто что-то происходит необычное. И я тебе сразу: «Ками, не надо туда идти, ты чего?» А ты молчишь… И всё. Связь оборвалась. — Она всхлипнула снова и крепче сжала мои пальцы. — Тебя нашли только через два дня. Совершенно в другом конце города, прикинь? Хрен знает, как ты попала в этот старый парк. Слава Богу при тебе были документов сумочки, в телефоне мой номер. Мне позвонили, я приехала туда и увидела… От тебя. Это действительно была ты, ками. Такая… Слабая, без движений, словно спала и ни на что не реагировала. Врачи сказали, что это кома. Но никаких повреждений не было, ни удара, ни отравления, ничего. Даже по камерам с твоей работы не поняли, как ты вообще оттуда исчезла. Тебя просто… не стало.

Милана наклонилась и уткнулась лбом мне в плечо. Плечи у неё мелко тряслись.

— успокойся, малышка. Всё хорошо, я ведь уже пришла в себя. — Я гладила её по голове, а сама смотрела в потолок не моргает, чтобы остановить свои слёзы.

— Они все твердили как один, говорили, что надежды почти нет. А я сидела здесь каждый день, назло всем и разговаривала с тобой. Молилась. Много молилась и искренне верила, что ты очнешься. Готова была разорвать каждого, когда они открывали свой поганый рот. Один раз даже вытащила за волосы медсестру, потому что она ляпнула, что ты не жилец. Овца такая, терпеть её не могу. Больше она сюда не приходит.

Улыбнулась, когда представила это. Она всегда была такой. Борец за справедливость и никогда не позволяла никому обижать слабых. Сама — хрупкая, невысокого роста, но с невероятной силой внутри.

— Милан… — тихо позвала я. — Дай воды. И… зеркало. Есть тут зеркало?

Она кивнула, всхлипнула ещё раз и быстро потянулась к тумбочке. Сначала поднесла пластиковый стаканчик с водой и осторожно помогла мне напиться. Потом достала из сумки небольшое круглое зеркальце и неуверенно протянула мне. Я подняла его перед лицом и… замерла.

На меня смотрела она. Камелия. Слегка заострившиеся скулы, но те же глаза, тот же разрез губ. Только волосы сейчас были простыми, чуть вьющимися, тёмно-русыми, а не огненно-рыжими. И кожа — обычная, человеческая, без того странного внутреннего свечения.

Я грустно улыбнулась собственному отражению. Как же хорошо, что всё это оказалось просто сном. Страшным, слишком ярким сном.

Милана всё ещё смотрела на меня огромными глазами, будто боялась, что если моргнёт — я снова исчезну.

— Зови врача, — тихо попросила я. — Пусть проверят… всё ли в порядке. Домой хочу ужасно.

Она кивнула так резко,