Истинная для проклятых - Сильвия Лим

— Она проснулась! Сестра проснулась!! Срочно врача!!

Дверь захлопнулась. Я осталась одна в тихой белой палате и ещё долго смотрела в потолок. Где-то очень далеко, на самой границе памяти, всё ещё стоял запах сада и выдуманной магии.

— Ну и фантазия у меня… — Шепнула я себе и ненадолго прикрыла глаза.

Передо мною вновь были два эльфа невероятной красоты, но с холодными, проклятыми и жестокими сердцами. Наш невероятный секс, эмоции, прикосновения, шепот. А также много всего плохого, что было до.

Если бы это было правдой… Если бы… Но, к счастью, моя жизнь совсем другая.

27. Свет

Прошло три месяца. Три спокойных, обычных месяца, за которые жизнь медленно, но уверенно вставала на рельсы.

Милана поступила в медицинский. Сама, без моей помощи. Потому, что она у меня умница. Горжусь. Боже, как же я горжусь своей сестренкой.

После больницы она ещё некоторое время вела себя, как мамочка. Но стоило мне с ней поговорить и объяснить, что со мною ничего больше не произойдёт, она немного успокоилась. С того дня она наконец-то перестала каждый вечер проверять дышу ли я. Перестала вздрагивать, если я надолго задерживалась в душе или выходила в магазин одна. Она начала жить. По-настоящему.

Врачи до сих пор называли мой случай чудом. Когда я вышла из комы, у меня оказался полностью здоровый организм. Будто кто-то взял и обновил всё изнутри. Раньше у меня постоянно скакало давление, иногда до таких цифр, что приходилось вызывать скорую. Теперь даже после бессонной ночи или стресса, тонометр показывал идеальные сто двадцать на восемьдесят. Анализы были чистыми. Сердце работало как часы. Один профессор даже просил разрешения написать про меня статью, но я вежливо отказалась. Мне не хотелось лишнего внимания.

Я вернулась на работу ровно на две недели, но чтобы закрыть все хвосты и передать дела, а потом написала заявление по собственному. Директор смотрел на меня как на сумасшедшую, но спорить не стал. Деньги, которые остались после родителей, плюс акции, которые папа когда-то купил «на ваше будущее», давали нам с Миланой вполне достойную жизнь. Работать ради зарплаты больше не было нужды, зато появилась другая цель.

Я решила открыть центр помощи женщинам. Тем, кому некуда идти. Тем, кого бьют дома, кто остался без крыши над головой или просто сломался под тяжестью жизни. Арендовала небольшое помещение на первом этаже бывшего общежития, начала собирать документы, искать волонтёров и психологов. Взяла подругу в качестве правой руки, заодно и переписала всё на неё. На всякий.

Это было сложно, муторно и иногда бесило до скрежета зубов, но каждый раз, когда я представляла глаза тех девушек из сна — пустые, напуганные, силы откуда-то брались.

А ещё я очень хотела, чтобы Милана спокойно отучилась и стала врачом. Лекарем, как сказали бы там, в том мире. Чтобы она спасала людей по-настоящему, а не сидела ночами у больничной койки сестры, боясь моргнуть.

Все получится. Она у меня молодец, а я всегда буду рядом. Но по ночам мне порой снились… Два удивительно прекрасных эльфа.

Они стояли на коленях напротив той самой закрытой картины в галерее. На полу перед ними в странном, сложном порядке были разложены разноцветные камни — точно такие же, какие раскладывал лекарь в замке из моего сна, но больше. Братья что-то чертили пальцами по каменному полу, были молчаливые и сосредоточенные. А я стояла позади них и просто смотрела на это всё, совершенно не понимая, что чувствую.

Они оба не реальные, всё это — только моё воображение. Никого не убивали, потому что их просто не существует. И всё равно каждый раз во сне мне до боли хотелось шагнуть ближе, коснуться, сказать: «Я здесь». Обнять. Поговорить. Хотя бы на минуту.

Но утром, я просыпалась в своей комнате и еще долго смотрела в потолок.

В тот вечер мы с Миланой пошли на ночной сеанс в новый кинотеатр. Погода стояла прекрасная, по этому решили прогуляться до дома пешком. В городе как раз был праздник — гирлянды, музыка, толпы людей, запах сладкой ваты и жареных каштанов возносились по округе. До дома оставалось всего две остановки, идти было легко, а мы болтали и смеялись, наслаждаясь вечером. Милана рассказывала про первую сессию и страшного препода по анатомии, от которого у всех мурашки по телу бегут, когда он смотрит.

По пути решили зайти в круглосуточный гипермаркет за мороженым и чипсами, было нормально до той секунды, пока маленький мальчик, бежавший между рядами, не врезался в меня и не вылил почти полный стакан ягодного сока прямо на светлую блузку и джинсы.

— Ой, простите! — заголосила мама, хватая ребёнка за руку. — Он не специально.

Я только отмахнулась с улыбкой и посмотрела на себя.

— Ничего страшного, бывает.

Охранник кивнул и указал на неприметную серую дверь в углу торгового зала. Мы протиснулись внутрь, а это оказалось крошечное помещение, где были полки, швабры, ведра, запах порошка и сырости. Одна тусклая лампочка под потолком мигала, как в страшном кино. Я уже потянулась к бумажным полотенцам, когда Милана вдруг схватила меня за локоть и остановила.

— Ками… — ее голос дрогнул, словно она что-то страшное увидела.

Справа, там, где должна была быть обычная дверь в соседний склад или чулан с инвентарём, медленно появлялся мягкий белый свет. Сначала едва заметный, как от очень слабого фонарика, а после ярче. Ещё ярче. Он лился из-под двери и сквозь щели, заливая серый пол серебристыми бликами.

Я раньше уже рассказывала Милане про сон. Про братьев, про замок, про рыжие волосы и кровь на камнях. Она тогда только улыбнулась, потрепала меня по плечу и сказала, что у меня слишком богатое воображение и что кома явно дала мозгу хорошенько разгуляться.

Сейчас она стояла белая как полотно и смотрела на светящуюся дверь, как на настоящего призрака.

— Ками… — почти беззвучно прошептала она. — Ты тоже это видишь?

Я сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я бы могла подумать, что мне всё мерещится, — тихо ответила я. — Но мы тут вдвоём. И это… очень странно.

— Ты в прошлый раз тоже говорила про свет, который шёл из-за двери. — Милана крепче сжала мою руку. — Давай не будем туда