Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Резко вывернув руль вправо, я перемахиваю через рельсы и под брызги луж въезжаю в Залив.

— Блять, — снова рычу я.

Он по-прежнему имеет надо мной власть. Я пошел туда, чтобы дать отпор, пригрозить и показать, что игра началась, но один лишь его вид — мокрого и прекрасного — лишь напомнил о том, как чертовски хорошо было чувствовать его подо мной. Как он боролся со мной, сжимал меня, потел на мне.

Или брал меня в рот — беспомощный и безумно этого жаждущий.

Член снова наливается кровью, и я усилием воли подавляю это чувство, до упора вдавливая педаль газа.

Я думал, что принимаю вызов. Что даю ему понять: он меня не пугает.

А на деле я просто устроил ему шоу.

— Пошел он, — цежу я сквозь зубы.

Подъехав к дому, я вижу два грузовика, притаившихся сбоку от городского гаража через дорогу под сенью деревьев. Пикап Мейкона стоит слева.

Выпрыгнув из машины, я взлетаю по ступеням и распахиваю входную дверь.

— Какого черта ты творишь?! — набрасывается на меня с порога Мейкон.

Я протискиваюсь мимо столпившихся в гостиной братьев, направляюсь на кухню и выуживаю из морозилки водку.

— Ты сам говорил, что нужна информация.

Будто это оправдание сработает.

Он сверкает глазами:

— Мы принимаем решения вместе!

Я смотрю на брата, срывая с бутылки крышку.

— Не ори на меня.

Я никогда не указывал ему, что делать и чего не делать, но за последние годы я не давал ему и повода усомнится во мне.

Только вот я уже чертовски взрослый. Он мне больше не нянька.

Опрокинув бутылку, я делаю пару жадных глотков и иду обратно через гостиную. Прохожу мимо семьи во внутренний дворик сбоку от дома. Здесь слишком душно.

Хотя на улице ни капельки не прохладнее, но по крайней мере хоть ветерок дует, а не то я кого-нибудь прибью, если и дальше буду заводиться.

Меня от самого себя тошнит...

Я делаю еще один глоток, поднимая глаза на звезды, пробивающиеся сквозь тучи. Хорошо, что Мейкон оставил эту часть дома при реконструкции. По периметру тянутся увитые балками колонны, и я бреду по неровному булыжному основанию, когда дверь позади меня снова открывается.

Моя семья идет за мной слева направо — все в сборе. Крисджен взбирается на уличный буфет, ее партнер устраивается у нее между ног, а Арми замирает во главе длинного стола для пикника, засунув руки в карманы.

Трейс и Айрон сидят на стульях, Лив устроилась на широком подоконнике между патио и столовой, а ее девчонка Клэй — на стуле в соседней комнате. Без понятия, какого черта здесь забыла Арасели, если только Мейкон сам не велел ей явиться. Она мнется в дверях, скрестив руки на груди.

— Завтра Крисджен выступит перед советом, — вводит меня в курс дела Мейкон. — А Арми узнает, что можно сделать со своей стороны.

Я качаю головой:

— Дело не в копах и не в городском совете. Дело в Министерстве.

Конечно, Каллум использует полицию, но те лишь выполняют настоятельные рекомендации состоятельного гражданина. Подкрепленные увесистыми ежегодными пожертвованиями, я полагаю.

И за спиной Каллума стоят его дружки. В памяти всплывает образ их темных силуэтов, околачивающихся у моего кабинета на днях. Это было предупреждение.

— Чего они добиваются? — спрашивает Мейкон.

— Того же, чего Эймсы всегда хотели. — Я протягиваю бутылку Айрону. — Землю.

Брат не прикладывается к горлышку, передавая ее дальше Трейсу.

Я обвожу взглядом родных, зная, что дети уже спят наверху, и ощущая тусклый свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь листву. Мне все еще чудится запах крабов и раков из закусочной Мариетт чуть ниже по дороге, пока я прислоняюсь плечом к колонне.

— Так они нас и выживают, — говорю я им. — Подрывают наш бизнес, угрожают жителям и обесценивают здесь абсолютно все.

— Каким образом? — до сих пор не догоняет Трейс.

Но прежде чем я успеваю открыть рот, Мейкон отрезает:

— Наших людей будут арестовывать, — говорит он, — штрафовать или без конца задерживать за нарушение комендантского часа. К концу лета многие побегут отсюда сами. Слишком много геморроя. Наш бизнес станет менее прибыльным — включая кинопроект Лив, — а это окончательно угробит всю нашу алкоторговлю.

— Они хотят отыграть назад каждый дюйм, который мы у них отвоевали, — объясняю я Трейсу, — и сделать так, чтобы мы держались подальше от их девчонок.

Мрачную атмосферу разрывает смех — все мы поворачиваемся к Арасели.

— Арми со своими не путается, — подкалывает она. — И что же ему теперь делать?

— Я работаю днем, — сузив глаза, ни капли не смущаясь, отрезает он. — И у меня есть час на обед.

Я бы фыркнул, если бы не был таким смертельно уставшим. Наверное, он все еще может потрахивать девчонок из Сент-Кармен, если проворачивает это при солнечном свете.

Она одаривает его язвительной улыбкой, но не отводит взгляд, пока он сам первый не сдается.

— Соберитесь, мать вашу, — обрывает нас Мейкон. — Мы же знали, что легкой прогулки не будет.

Ничего, разберемся. Наши предки не сдавались, и мы не позволим им отжать Залив под нашим ножом.

Но его телефон звонит, прерывая нас. Приложив трубку к уху, он бросает сухим тоном:

— Чего?

Можно переправлять выпивку на точку Трейса, пусть и небольшими партиями. Несколько ходок туда-сюда на компактных тачках, которые не вызовут подозрений среди бела дня. Правда, это займет куда больше времени, а значит, возрастут и шансы спалиться.

Может, задействовать прачечный фургон? У нас есть свои люди, которые занимаются стиркой и развозкой постельного белья и полотенец по отелям. Копы даже не глянут в их сторону на дороге.

Хотя им все равно станет интересно, с какого хера эти фургоны то и дело крутятся у бара Трейса. Блять.

— Чего?! — рявкает Мейкон.

Мы все разом поворачиваемся к нему. Темные брови сошлись на переносице, все тело окаменело от напряжения.

— Какого черта! —