Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

— Ничего не подействовало, — упрямо говорю я.

— Правда? — Татьяна меняет тон на более серьёзный. — Тогда ты не будешь против, если я с ним закручу роман? По-настоящему.

У меня сбивается дыхание. Сердце начинает биться часто-часто.

— Он тебе нравится? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Очень, — Татьяна говорит это с вызовом. — Такой суровый, резкий, настоящий мужчина.

— Ну и крути, — отвечаю я, и каждое слово даётся с трудом. — Это твоё дело. Он свободен. Ты свободна.

— То есть ты не будешь против? — уточняет она.

— Нет, — вру я.

— Ирка, — Татьяна вздыхает. — Ты дура, ты знаешь?

Я молчу.

— Тебе больно, ты ревнуешь, но упорно не признаёшься даже себе, что он тебе не безразличен. Что у тебя к нему ещё есть или образовались новые чувства.

— Какие чувства? — я всё ещё пытаюсь сохранять лицо. — Я его ненавижу.

— Ненависть и любовь — две стороны одной медали, — философски замечает подруга. — И ты это знаешь.

— Татьян, хватит, — прошу я. — Не надо психологии.

— Ладно, — она не спорит. — Но послушай меня. Всё, что мы сделали — концерт, билеты, флирт — было подстроено. Чтобы вы оказались рядом. Чтобы вы посмотрели друг на друга. И знаешь, что я увидела?

— Что?

— Он в тебя влюблён, — Татьяна говорит это серьёзно, без тени улыбки. — До сих пор. По уши. Я таких взглядов никогда не видела. Он смотрит на тебя, как будто хочет тут же схватить и утащить к себе в нору.

— И съесть. Предварительно разорвав на маленькие кусочки, — добавляю я с иронией.

— Ладно, — она вздыхает. — Тебя не переубедить. Но подумай. Хотя бы о том, что вы оба несчастны. И оба могли бы быть счастливы — если бы перестали быть дураками.

— Спасибо, Танюш. За попытки. Хоть и безуспешные.

— Не надейся, что мы с Забродиным от вас отстанем, — она смеётся. — Завтра, кстати, суббота. Идём куда-нибудь?

— Чтобы снова вы устроили нам «случайную» встречу? Нет, Тань. Мой лимит стресса на эту неделю исчерпан. Я вообще уже ничего не хочу. Буду все выходные лежать на диване в обнимку с кошкой.

— Ладно, как знаешь. Но не увлекайся рефлексией. А то мне потом тебя вытаскивать из глубин твоего подсознания.

Мы прощаемся.

Багира поднимает голову, смотрит на меня жёлтыми глазами.

— Ну и что ты на это скажешь? — спрашиваю я.

Багира мурлычет. Мол, я же говорила.

Звонок Татьяне не принёс облегчения. Наоборот, всколыхнул что-то, что я старательно прятала. Сергей смотрит на меня как…? Неужели правда?

А я? Я смотрю на него так же?

Я не знаю. Я боюсь знать.

В одном я могу признаться самой себе: моя депрессия — это не от работы и не от погоды. Это оттого, что я снова встретила его. И не могу забыть. И не хочу забывать.

Но и простить не могу.

И не знаю, как быть с этим признанием.

Глава 23. Сергей

Я сижу в кресле у себя в кабинете и уже битый час безрезультатно пытаюсь сосредоточиться на текущих отчетах. Монитор светится перед глазами, но вместо стройных колонок с цифрами и графиками я вижу лицо Ирины. После разговора с её подругой в машине она не выходит у меня из головы. Хотя, кого я обманываю? Я ведь и до этого разговора думал о ней каждую свободную минуту.

Но теперь я узнал, как она жила эти тридцать лет: посвятила себя карьере, поздно вышла замуж, родила дочь, развелась. И больше не искала никого после развода.

Поздно вышла замуж... Ну, тридцать лет по нынешним меркам — это, конечно, самый сок, и совсем не поздно. Сейчас молодежь планирует крепко встать на ноги, а уже потом думать о семье. И это, в общем-то, совершенно правильно. Но ключевое слово здесь — «сейчас».

А я хорошо помню нас тридцать лет назад. В свои девятнадцать она без раздумий согласилась бы стать моей женой, я уверен в этом на все сто процентов, хоть и не успел тогда сделать ей официальное предложение. Но она дотянула с браком аж до тридцати. Почему? Может… ждала меня? Тоже не могла забыть?

Я отгоняю эту мысль. Не стоит бередить старые раны надеждами.

Стук в дверь. Заходит секретарь и кладёт на стол пачку документов на подпись. Я просматриваю страницы, пытаясь вникнуть в суть, ставлю подписи и делаю короткие пометки на полях. Работа — единственное, что может переключить меня с личного ада на реальность. Но не переключает.

Звонит управляющий нашим флагманским рестораном «Элизиум». У них там ЧП с новым поставщиком морепродуктов: привезли партию охлаждённой рыбы, а качество оказалось, мягко говоря, сомнительным. Этот вопрос я решаю быстро. Перезваниваю юристу, требуя расторгнуть контракт и других партнёров. В вопросах репутации и качества я никогда не шел на компромиссы и не собираюсь делать этого впредь.

Следом в кабинет заходит главный бухгалтер с квартальными отчетами. Ну, здесь хотя бы без сюрпризов: дебет с кредитом сходятся идеально, все налоги уплачены вовремя, чистая прибыль стабильно растёт. В бизнесе всё идет строго по плану.

Чего никак нельзя сказать о моей личной жизни — там сейчас царит полный, беспросветный хаос.

После обеда заглядывает Алексей. Он весёлый, как всегда, но я замечаю в его глазах что-то новое — какое-то внутреннее сияние, которого раньше не было.

— Сергей, привет. У меня к тебе разговор, — произносит он, усаживаясь на стул.

— Ну, говори, я слушаю.

— Мы с тобой договаривались сегодня вечером вместе поехать на деловой ужин с нашими московскими партнерами. Но у меня планы изменились, я никак не смогу. Придется тебе отдуваться за двоих.

Я удивленно поднимаю на него глаза. Забродин — и добровольно отказывается от важных переговоров? Да быть такого не может. Это ведь ключевая часть нашей работы, он такие вещи никогда