Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

— Знаете, Сергей… может, я сейчас лезу не в свое дело, но вы должны это знать. Ирина только кажется сильной и непробиваемой. На самом деле ей сейчас хреново. Она держит лицо перед коллегами и дочерью, но я-то вижу, как она мучается.

— Из-за меня?

— Из-за вас обоих, — Татьяна пожимает плечами, плавно поворачивая руль. — Из-за этого вашего общего прошлого, которое вы никак похоронить не можете. Она ведь так и не простила вас.

— Расскажите мне про нее, — вдруг неожиданно для самого себя прошу я. Глупо проявлять такой интерес перед подругой, но отступать поздно. — Как она вообще жила все эти тридцать лет?

Татьяна на несколько секунд умолкает, потом решительно кивает:

— Наверное, вы действительно имеете право это знать. Хуже уже все равно не будет.

Мы подъезжаем к скверу недалеко от моего дома, и она паркуется у тротуара. За окном темно, луны не видно, только редкие фонари освещают тротуар, и свет от них падает на мокрый асфальт.

— Замуж она вышла относительно поздно, — тихо начинает Татьяна. — Ей уже за тридцать было. Никакой любви там не было. Ей просто надоело быть одной. Все подруги давно замужем, у всех дети, а она всю себя посвятила карьере. Быстро пошла вверх, это правда. Но это не заполняло пустоту.

Я внимательно слушаю, впитывая информацию о жизни моей некогда любимой женщины, как будто это решит наши проблемы с ней.

— Потом она встретила Игоря, — продолжает Татьяна. — Мужчина он был самый обыкновенный. Не герой её романа, но очень спокойный и надежный. Ирина Решилась. В тридцать один год родила Лизу. И буквально через пару месяцев снова с головой ушла в свои отчеты и командировки.

— А муж? — хмурюсь я. — Что с ним?

— Он был хорошим отцом, — продолжает Татьяна. — Дома с Лизой сидел больше, чем Ирина. Она вечно на проверках, на совещаниях, в командировках. Дочь видела маму урывками.

У меня сжимается сердце. Я представляю маленькую девочку, которая ждёт маму, которая дни и ночи на работе. И понимаю, что я сам такой же — Максим рос с матерью, потому что я строил бизнес и пропадал на работе сутками.

— А дальше произошло то, что должно было произойти, — Татьяна делает паузу, подбирая слова. — Когда Лизе исполнилось лет десять, Игорь собрал вещи и ушел к другой женщине, проще, без амбиций. Сказал, что устал быть на вторых ролях.

— И как Ирина пережила?

— Не обиделась, — Татьяна усмехается. — Она вообще редко обижается по-настоящему. Только на тебя. Твоё предательство она так и не простила до сих пор. А Игоря простила сразу. Они развелись спокойно, без скандалов. До сих пор общаются. Он Лизу любит, помогает ей, Ирина поддерживает эти отношения.

Я молчу. Эта взрослая женщина — загадка для меня. Такая сильная, гордая и неприступная снаружи и такая уязвимая внутри.

— Она не искала никого после развода? — спрашиваю я.

— Нет, — Татьяна качает головой. — Говорила, что работа и дочь — всё, что ей нужно в этой жизни. Я думаю, она просто боялась снова открыться. Снова полюбить и потерять.

Она смотрит на меня то ли с укором, то ли с сочувствием.

— Пора бы вам обоим уже поговорить по душам, Сергей. Хотя бы для того, чтобы снять этот груз недосказанности, который вы оба тащите на себе уже тридцать лет.

— Я знаю, — говорю я, и это правда.

Татьяна высаживает меня у моего дома. Я выхожу из машины, искренне благодарю её и стою на тротуаре, провожая глазами габаритные огни ее седана. Потом медленно поднимаюсь на свой этаж.

Дэн встречает меня у самой двери — мой старый верный друг с умными, чуть грустными глазами. Он крутится, суёт мокрый нос в ладонь, требует внимания, и я глажу его по голове.

— Привет, парень, — говорю я. — Извини, что задержался. Я тоже по тебе соскучился.

Дэн лижет мою руку, потом несётся к миске, намекая, что ужин по расписанию он уже давно пропустил. Я насыпаю корм, меняю воду. Потом возвращаюсь в гостиную, опускаюсь в кресло и долго смотрю в темное окно.

Татьяна права: кто-то должен сделать первый шаг к перемирию. И самое главное, я всё-таки хочу узнать ответ вопрос, который не даёт мне покоя: кем для Ирины был тот блондин, с которым она обнималась? Раз она познакомилась с мужем незадолго до их свадьбы, значит, это не он. А с тем парнем у них ничего не вышло, судя по всему.

Тогда кто он такой?

Глава 22. Ирина

Неделя после концерта проходит как в тумане. Я просыпаюсь, пью кофе, еду на работу, читаю отчёты, подписываю бумаги, провожу совещания, возвращаюсь домой, ужинаю, ложусь спать. Всё это делается как будто не мной, механически, без эмоций, без желания. Я — робот, который выполняет заученные действия, и внутри меня пустота.

Я сижу на кухне и смотрю в окно на жёлтые листья, которые кружатся в свете фонарей. Скоро зима, которой у нас на юге практически не бывает. Но у меня в душе она уже настала.

Я кутаюсь в шерстяной плед, пью чай, который уже остыл, и не могу заставить себя встать, чтобы налить свежий и горячий.

Багира сидит на подоконнике и смотрит на меня своими жёлтыми глазами. И мне кажется, что в её взгляде укор. Как будто она спрашивает: что с тобой происходит, хозяйка? Ты же всегда была сильной, а теперь раскисла.

Я не знаю, что со мной происходит.

Я привыкла контролировать свою жизнь. Каждое действие, каждое слово, каждую эмоцию. Я женщина, которую боятся подчинённые и уважают коллеги. Я умею держать удар, принимать решения, нести ответственность. Но сейчас я ничего не могу. Вернее, не хочу.

Я не хочу работать. Не хочу разговаривать. Не хочу думать. Не хочу чувствовать.

Из комнаты Лизы доносится музыка. Она слушает что-то весёлое, подпевает, смеётся, параллельно разговаривая по телефону — я слышу обрывки. Наверное, с Максимом. Она счастлива. И я рада