Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Терренс ни за что бы не позволил тебе идти одному. Он любит тебя и защищает как любящий старший брат.

— Черт, я реально жалею , что пошел туда… Сколько людей сейчас страдает из-за моего бездумного поступка! Из-за того, что я – дебил, который напрочь отключил мозги.

— С Терренсом все будет хорошо. — Наталия нежно целует Эдварда в щеку, все еще обнимая его со спины, пока тот продолжает смотреть в одну точку. — Пожалуйста, перестань винить себя в том, что случилось.

— Я не могу…

— Эдвард, милый…

— Какой же я идиот… Тупой и безответственный идиот…

— Даже если ты сильно рисковал, твой поступок доказывает твои смелость и решительность. Ты не побоялся связаться с таким ужасным типом, который запросто мог сделать из тебя отбивную. Ты защищал парней, а они помогали тебе. Вы вели себя как люди, которых связывает крепкая дружба.

— Я бы убил себя, если бы по вине этого ублюдка пострадали еще и Роуз с Перкинсом. Если бы Уэйнрайт и им вколол ту дрянь… Лишь бы не испытывать это чертово чувство вины… Которое и так разрывает меня на части…

— Пожалуйста, Эдвард, не говори такие ужасные вещи, — с жалостью в мокрых глазах умоляет Наталия. — Ты причиняешь мне боль …

— Я ведь просто хотел спасти тебя от этого больного ублюдка… Это единственное , ради чего я пошел туда…

— Да, милый, я знаю. Ты снова доказал мне, что я могу чувствовать себя спокойно рядом с тобой… Что ты сможешь защитить меня ото всяких негодяев.

— Ради тебя я готов разорвать любого . — Эдвард со скромной улыбкой медленными движениями мягко гладит руки Наталии, которые сейчас обвивают его шею. — Даже если враг будет опасным. Если дело касается тебя, то меня это не пугает. Мне все равно, с кем бороться.

— Я знаю.

— Если бы Уэйнрайт не имел к тебе никакого отношения и не плясал перед моим дядей на задних лапках, я бы и близко не подошел к нему. Мне было очень страшно находиться рядом с этим типом… Тем более, теперь мы знаем, что он не просто извращенец, который ненавидит молодых девушек, но еще и наркоман. Но зная, что из-за него моя любимая девушка не может спокойно спать по ночам и боится встретить его, я сказал себе, что должен покончить с этим.

— Но теперь все кончено, — тихо отвечает Наталия, покрепче прижимает Эдварда к себе и трется своей щекой об его щеку с едва заметной улыбкой. — Отныне Уэйнрайт в руках полиции. Уверена, что теперь за ним будут следить в два-три раза внимательнее.

— Мы не знаем, что с ним будет после падения… Может, эта падла такая живучая, что он и после такого выкарабкается. Или того хуже – снова найдет способ сбежать и убьет нас.

— Думаю, мистер Джонсон сразу же сообщит нам, если это случится. И будет держать нас в курсе того, что с ним происходит, и что говорят врачи.

— И будет ужасно несправедливо, если этот ублюдок выживет, а Терренсу или сестре Даниэля станет хуже. Они – жертвы . Невинные жертвы.

— Не знаю, что насчет сестры Даниэля, но я уверена, что Терренс будет жить, — уверенно отвечает Наталия. — Я верю его врачу, который говорит, что есть шанс спасти его. Он не выглядел так, словно хотел успокоить нас, чтобы мы не слишком сильно переживали.

— Я тоже пытаюсь верить. Но у меня это плохо получается.

— Я понимаю, Эдвард. Понимаю, как сильно ты переживаешь за своего брата, которого так сильно любишь.

— Верно… Я люблю … И крепко привязан к брату… Если я его потеряю, то не знаю, что буду делать…

— Все будет хорошо, дорогой, — мягко говорит Наталия и тыльной стройно руки проводит по щеке Эдварда. — Тебе надо расслабиться. Ты слишком напряженный.

— Не могу… — качает головой Эдвард, рассматривая свои руки с грустью на лице. — Не могу прийти в себя после столь огромного потрясения… Я… Вроде бы я жутко устал и валюсь с ног… И чувствую… Как меня колотит. Все мои мышцы… Они напряжены…

— Думаю, ты просто все еще на адреналине.

— Вроде бы я должен быть спокойным и равнодушным, но нет… — Эдвард окидывает пустым взглядом всю комнату. — Такое чувство, что я будто бы снова вернулся к тому состоянию, в котором был во времена борьбы с дядей.

— Эдвард…

— Серьезно, Наталия, сейчас я не чувствую себя собой… Я нахожусь в состоянии войны непонятно с чем. Даже когда я говорю себе какие-то успокаивающие вещи, мне не удается расслабиться. Я продолжаю трястись… Быть каким-то параноиком, который ждет, что на него вот-вот кто-то нападет.

— Любимый… — с грустью во взгляде произносит Наталия, приглаживая волосы Эдварда.

— Мне… — Эдвард нервно сглатывает, продолжая пустым взглядом смотреть в одну точку. — Мне приходится изо всех сил скрывать это, чтобы люди не подумали, будто у меня не все в порядке с головой. Я… Вздрагиваю от любого шороха. Готов… Наброситься на любого… Серьезно, если бы сейчас кто-то подошел ко мне без всяких предупреждений, я мгновенно бы набросился на него. А это меня пугает , понимаешь…

— Ты готов напасть на меня ? — округляет глаза Наталия.

— Я этого и боюсь… Боюсь причинить вред близким.

— Господи, Эдвард, ты меня пугаешь. — Наталия гладит Эдварда по щеке и целует его в висок. — Мне страшно за тебя.

— Ох, я и сам себя боюсь… — Эдвард с тихим вздохом медленно встает со стула, подходит к окну, опирается руками о подоконник и начинает рассматривать на огни от окон в домах или уличных фонарей в темноте. — Я отдаю последние силы на то, чтобы сдерживать эмоции. Хотя знала бы ты, как сильно мне хочется разнести всю свою комнату к чертовой матери… Кому-то врезать… На кого-то наорать.

Наталия не решается подойти к Эдварду, боясь попасть ему под горячую руку, и продолжает стоять недалеко от стула и с грустью во взгляде наблюдать за мужчиной.

—